Полеты над временем. Пьеса о Штеренбергах

Ны­неш­няя выс­тавка в Го­родке ху­дож­ни­ков на Мас­ловке «Полеты над вре­ме­нем» кон­цеп­ту­ально сде­лана как те­ат­раль­ная пьеса, пос­вя­щен­ная ди­нас­тии ху­дож­ни­ков Ште­рен­бер­гов. Каждая ком­ната выс­тавки - сцена из спек­такля. Время дей­ствия пьесы ох­ва­ты­вает период с 1920-х до 2020-х.

Первое дей­ству­ющее лицо – ос­но­ва­тель ди­нас­тии, Давид Пет­ро­вич Ште­рен­берг (1881-1948). Ев­рей­скому маль­чику из Жи­то­мира, сыну при­каз­чика ма­лень­кого ма­га­зин­чика ре­али­зо­вать за­вет­ную мечту — стать ху­дож­ни­ком – было прак­ти­чески не­воз­можно. В Им­пе­ра­тор­скую Ака­де­мию ху­до­жеств его не при­няли. С 1905 г. он ра­бо­тал уче­ни­ком фо­тог­рафа в Одессе, азы ри­сунка и жи­во­писи изучал в час­тной ху­до­жес­твен­ной студии. Потом были Вена и Париж, где он про­жи­вал в ху­до­жес­твен­ной ко­ло­нии «Улей», в то время ин­тер­на­ци­ональ­ном центре твор­чес­кой богемы. Здесь в разное время жили Марк Шагал, Хаим Сутин, Фернан Леже, Амедео Мо­диль­яни.

Давид Пет­ро­вич учился в зна­ме­ни­той Школе изящ­ных ис­кусств, а затем в ака­де­мии Чезаре Витти, где увидев талант мо­ло­дого че­ло­века, ос­во­бо­дили его от оплаты.

Сразу после Фев­раль­ской ре­во­лю­ции 1917 г. уже сос­то­яв­шимся ху­дож­ни­ком Ште­рен­берг вер­нулся в Россию. В ок­тябре 1917 г. он стал ху­дож­ни­ком при Мос­ков­ском Совете ра­бо­чих, сол­дат­ских и кресть­ян­ских де­пу­та­тов, потом за­ни­мался ох­ра­ной па­мят­ни­ков ис­то­рии и куль­туры и за­щи­щал от рас­хи­ще­ния мос­ков­ские музеи, ра­бо­тал пра­ви­тель­ствен­ным ко­мис­са­ром по делам ис­кусств, затем — первым за­ве­ду­ющим от­де­лом изоб­ра­зи­тель­ного ис­кусс­тва На­род­ного ко­мис­са­ри­ата прос­ве­ще­ния.

“Если бы я мог написать мечту, ведь это только и стоит писать ..”

В конце 1918 года Давида Ште­рен­берг поз­на­ко­мился с Вла­ди­ми­ром Ма­яков­ским. Зна­комс­тво пе­решло в мно­го­лет­нюю дружбу, ко­то­рая про­дол­жа­лась до пос­лед­них дней жизни поэта. Ште­рен­берг как за­ве­ду­ющий ИЗО Нар­ком­проса был вы­нуж­ден решать и твор­чес­кие, и хо­зяй­ствен­ные проб­лемы. Ма­яков­ский со­чувс­тво­вал: "рукой в под­рам­ни­ко­вой раме вы­во­дите Неву и синь, другой рукой — под ор­де­рами рас­чер­ки­ва­етесь за ке­ро­син".

Давид Пет­ро­вич Ште­рен­берг стал мас­те­ром ла­ко­нич­ной жи­во­писи — он на­ме­ренно удалял с по­лотна все детали ин­терь­ера или пей­зажа, от­се­кая всё лишнее и зас­тав­ляя зри­теля сос­ре­до­то­читься на ос­нов­ных эле­мен­тах. Причём это ос­нов­ное им соз­да­ва­лось с пот­ря­са­ющим мас­терс­твом.

Здесь он встре­тил Марию Гра­нав­цеву - уче­ницу, став­шую его второй суп­ру­гой и со­рат­ни­цей. Он на­зы­вал ее «Шик­селе» - т.е., воз­люб­лен­ная не­ев­рейка. С се­ре­дины 1930-х семья живет в Го­родке ху­дож­ни­ков на Вер­хней Мас­ловке.

С рож­де­нием сына Давида в их пись­мах и про­из­ве­де­ниях по­яв­ля­ется тема полета, как знак на­до­бы­ден­ности их союза. Муж пос­то­янно под­дер­жи­вал суп­ругу в стрем­ле­нии быть ху­дож­ни­цей, видя в ней про­дол­жа­тель­ницу по­ис­ков 1920-х годов.

Все работы в ком­нате-спальне, соб­ран­ные вокруг кро­вати, рисуют мир ил­лю­зор­ный — будь то дет­ский сон ма­лень­кого Додика в кар­тине, на­пи­сан­ной его мамой или стран­ные приз­рач­ные пор­треты, уви­ден­ные кем-то из Ште­рен­бер­гов во сне.

На волне борьбы с кос­мо­по­ли­тиз­мом Давид Ште­рен­берг под­вер­гся резкой кри­тике за фор­ма­лизм. Его не­за­ви­си­мый стиль пе­рес­тал поль­зо­ваться спро­сом, пос­те­пенно работы были изъяты эк­спо­зи­ций музеев. На­падки кри­тики тяжело от­ра­зи­лись на мо­раль­ном сос­то­янии ху­дож­ника и нашли от­ра­же­ние в его поз­дних ра­бо­тах. После об­ви­не­ний в фор­ма­лизме и снятия с вы­со­ких постов Ште­рен­берг за­ра­ба­ты­вал на жизнь ил­люс­три­ро­ва­нием книг и вы­пол­не­нием работ на про­дажу. Суп­руги про­дол­жают за­ни­маться ис­кусс­твом, и в твор­чес­тве обоих ху­дож­ни­ков нас­ту­пает период, когда их стиль и набор мо­ти­вов в от­дель­ных ра­бо­тах сбли­жа­ется почти до не­раз­ли­че­ния. Давида Пет­ро­вича Ште­рен­берга не стало в 1948 году.

Вторая сцена – “Крыша - Небо – Мас­тер­ская”.

Боль­шой зал пре­об­ра­зу­ется в от­кры­тое прос­транс­тво, где зри­тели пе­ре­но­сятся на крыши и со­ля­рий дома Го­родка ху­дож­ни­ков — глав­ное место оби­та­ния Давида Да­ви­до­вича Ште­рен­берга, ко­то­рый писал здесь об­на­жен­ных на­тур­щиц, об­щался с друзь­ями, наб­лю­дал звезды в те­лес­коп собс­твен­но­ручно им соб­ран­ный.

«Кар­тина - это какое-то выс­ка­зы­ва­ние, и его надо сде­лать очень емким, и ем­кость эта лежит где-то в плане твоего от­но­ше­ния к миру, от­клика на ок­ру­жа­ющий мир, на пе­ре­жи­тое и пе­ре­жи­ва­емое…”

Из письма Д.Д. Штеренберга сыну Игорю

Никто из ху­дож­ни­ков не пре­тен­до­вал на это ма­лень­кое прос­транс­тво, но Давиду Да­ви­до­вичу оно под­хо­дило на­илуч­шим об­ра­зом, потому что с детс­тва он любил гулять по крышам. К тому же из башни можно было легко выйти на со­ля­рий - от­кры­тую пло­щадку, с ко­то­рой виден весь район.

Здесь Давид Да­ви­до­вич смот­рел на звезды, ус­тра­ивал ве­че­ринки с друзь­ями, а глав­ное – ра­бо­тал.

Именно ему при­над­ле­жит по­этич­ная фраза: «Небо было нашим общим вре­ме­нем», став­шая сво­е­об­раз­ным сим­во­лом всей ди­нас­тии.

Третья сцена – “Москва - окна города”. Для Ште­рен­бер­гов окно стало се­мей­ным лей­тмо­ти­вом, это гра­ница лич­ного, ин­тим­ного прос­транс­тва, однако каждый от­но­сится к ней по-раз­ному. Давид Пет­ро­вич с по­мощью окон пы­тался словно вы­пор­хнуть наружу и взле­теть над го­ро­дом, Давид Да­ви­до­вич вид из окна прев­ра­щает в кар­тину в кар­тине, на­де­ляя его собс­твен­ным сю­же­том. В окнах Игоря Да­ви­до­вича Ште­рен­берга от­ра­жа­ются и рас­тво­ря­ются город и его жители.

Игорь Да­ви­до­вич, окон­чив гра­фи­чес­кий фа­куль­тет Су­ри­ков­ского ин­сти­тута, в своих ри­сун­ках и жи­во­писи пос­ле­до­ва­тельно раз­ви­вает прин­ципы фо­то­ре­ализма. В конце 1980-х годов, по­бы­вав в Риге, он ув­лекся жанром го­род­ского пей­зажа, а спустя нес­колько лет про­дол­жил поиски в серии «Вос­крес­ная Москва», став­шей для него цен­траль­ной. Работа над ней про­дол­жа­ется по сей день.

Именно её работа встре­чает по­се­ти­те­лей еще при входе в га­ле­рею – это вит­раж­ное окно.