"Заграница - это миф?!": художники между системой и миром

Осо­бен­ность му­зей­ного центра в том, что в нём вос­соз­дана ат­мос­фера, как, в квар­ти­рах и мас­тер­ских ху­дож­ни­ков, ко­то­рые на­хо­дятся сверху, снизу, слева и справа. Нап­ри­мер, над музеем на­хо­дятся квар­тиры Гелия Кор­жева, Ами­на­дава Ка­нев­ского, слева — мас­тер­ская Юрия Пи­ме­нова, справа — мас­тер­ская Ге­ор­гия Нис­ского. Вы дей­стви­тельно по­чувс­тву­ете себя не в музее, а в гостях: можно рас­по­ло­житься в кресле и по­лис­тать аль­бомы и книги, можно пройти на кухню и сва­рить себе кофе, а самое глав­ное – нас­ла­диться прек­рас­ными ра­бо­тами.

Для со­вет­ского че­ло­века выезд заг­ра­ницу был со­бы­тием экс­тра­ор­ди­нар­ным. Одними из первых такую воз­мож­ность по­лу­чили 17 ху­дож­ни­ков, по­се­тив­ших Ве­не­ци­ан­скую би­ен­нале в 1956 году. А далее для ху­дож­ни­ков был открыт Лондон, Дели, Париж, Пекин, Рим, Токио, Нью-Йорк, Син­га­пур. Ху­дож­ники от­прав­ля­лись на зна­ме­ни­тую виллу Аба­ме­лек в ок­рес­тнос­тях Ва­ти­кана, ко­то­рая ис­поль­зо­ва­лась и как ре­зи­ден­ция со­вет­ского посла, и как твор­чес­кая дача при Ака­де­мии ху­до­жеств СССР.

На выс­тавке можно уви­деть вещи, при­ве­зен­ные ху­дож­ни­ками из заг­ра­нич­ных пу­те­шес­твий.

Самый ро­ман­ти­чес­кий способ вы­ехать заг­ра­ницу — ус­тро­иться мат­ро­сом на тор­го­вое судно и объ­ехать пол­мира, как пос­ту­пил ху­дож­ник Макс Бир­штейн.

Ока­зав­шись в 1958 году в Египте, Ни­ко­лай Ро­ма­дин был зах­ва­чен яркой кра­со­той и эк­зо­ти­кой этой страны, создав под впе­чат­ле­нием от по­ез­дки цикл работ. Мар­шрут пу­те­шес­твия про­хо­дил через Каир к вер­ховьям Нила до Асуана. В работе «Карнак» ху­дож­ник за­пе­чат­лел храм бога Амона-Ра, глав­ное го­су­дарс­твен­ное свя­ти­лище Нового царс­тва. Ан­самбль рас­по­ло­жен на тер­ри­то­рии древ­них Фив в сов­ре­мен­ном Кар­наке — не­боль­шом се­ле­нии, ле­жа­щем на вос­точ­ном берегу Нила в 2,5 км от Лук­сора.

В своем днев­нике 1958 года Ро­ма­дин описал за­мы­сел кар­тины “Танец коня” так: «7 апреля 1958 г. Дивный вечер, пе­ре­хо­дя­щий в ночь. Скрипка, сви­рель, ба­ра­бан, тан­цу­ющие в ритм арабы – му­зы­канты и тан­цу­ющая белая прек­рас­ная лошадь, ве­до­мая бе­ду­ином. Темный вечер, в ожи­да­нии луны приз­рач­ные пи­ра­миды стоят без­мол­вно. Только дре­без­жа­щая рит­мич­ная музыка арабов на­ру­шает тишину ночи. Над нами свер­кают звезды. Из шатров идет полоса крас­ного света, реф­лек­сом ос­ве­ща­ющая группу зас­тыв­ших в вос­торге людей. От­ра­жен­ный свет и на людях (с другой сто­роны) и на тан­цу­ющей белой лошади с крас­ным темным седлом.»

«Ска­зоч­ная Ве­не­ция все семь или восемь дней, какие мы про­вели в ней, ка­за­лись неп­рав­до­по­доб­ным и пле­ни­тель­ным сно­ви­де­нием. <…> взяться дать ма­лей­шее пред­став­ле­ние об этом фан­тас­ти­чес­ком облике, сот­кан­ном будто из одних жем­чуж­ных пе­ре­ли­вов, выше моих сил. И сос­то­яние духа там не под­да­ется при­выч­ному ра­зу­ме­нию. Утро ли было, по­доб­ное про­дол­же­нию какого-то бес­ко­нечно счас­тли­вого сна, свер­ка­ющий ли пол­день среди мра­мор­ных двор­цов пог­ру­жен­ных в зе­ле­но­ва­тый хрус­таль Ад­ри­атики, ис­по­ло­со­ван­ных от­ра­же­нием неж­ней­ших ко­ле­ров, когда в каком-то бе­зум­ном рас­то­чи­тель­стве по атласу ка­на­лов бро­шены брыз­гами золото, изум­руды, ак­ва­ма­рины, нес­лыш­ный ход чер­ного бар­хата гондол на жем­чуж­ном мер­ца­нии вечно тре­пе­щу­щих волн, на­бе­га­ющих по­ло­гими зе­ле­ными гор­бами на темно-зе­ле­ный мох мра­мор­ных сту­пе­ней, одевая их свер­ка­ющим кру­же­вом пены, столбы при­ча­лов с зо­ло­тыми то­че­ными вер­хуш­ками и не­ус­танно пля­шу­щим от­ра­же­нием пес­трят тут и там, и от этого ве­се­лого час­то­кола не можно отор­вать глаз».

Аркадий Пластов

Аркадий Пластов

Гелий Коржев

Мастер об­ра­ща­ется к мотиву творца и музы. По­лотно «Ху­дож­ник» 1961 года рас­ска­зы­вает о судьбе улич­ного жи­во­писца и его спут­ницы, ко­то­рую он на­де­лил пор­трет­ными чер­тами своей жены, ху­дож­ницы Киры Кор­же­вой. Ху­дож­ник словно при­ме­ряет судьбу своего за­пад­ного соб­рата на себя. Он ис­поль­зует прием кад­ри­ро­ва­ния, фо­ку­си­ру­ясь на цен­траль­ных героях и об­ре­зая фигуры про­хо­дя­щих мимо людей, что при­дает кар­тине ки­не­ма­тог­ра­фи­чес­кий эффект. Коржев уде­ляет боль­шое вни­ма­ние рукам своих пер­со­на­жей, чтобы по­ка­зать те­че­ние твор­чес­кой энер­гии и за­фик­си­ро­вать про­цесс прет­во­ре­ния идеи в ма­те­ри­аль­ный объект. Кар­тина была по­ка­зана на 31-й Ве­не­ци­ан­ской би­ен­нале в 1962 году и хра­нится в Треть­яков­ской га­ле­рее. В эк­спо­зи­ции на Мас­ловке де­монс­три­ру­ется один из эс­ки­зов, на­ибо­лее близ­кий к окон­ча­тель­ному ва­ри­анту ком­по­зи­ции.

Мотив кар­на­вала по­яв­ля­ется у Тать­яны На­за­ренко еще в 1970-е годы. Кар­на­вал как стихия сво­боды, про­ти­вос­то­ящая офи­ци­аль­ной куль­туре, кон­тро­ли­ру­емой властью. Отсюда в ис­кусс­тве этого вре­мени воз­ни­кает тен­ден­ция к те­ат­ра­ли­за­ции изоб­ра­жа­емого, вне­се­ние эле­мен­тов игры и ус­лов­ности. С 1990-х годов ув­ле­че­ние кар­на­ва­лами ста­но­вятся для Тать­яны На­за­ренко частью жизни – она ре­гу­лярно по­се­щает страны, где есть тра­ди­ции таких праз­дни­ков, учас­твуя в них, и кол­лек­ци­они­рует свя­зан­ные с ними пред­меты – прежде всего маски, образы ко­то­рых часто воз­ни­кают в ее ис­кусс­тве.

Кар­на­вал в Ка­на­цеи, рас­по­ло­жен­ном на севере долины Валь-ди-Фасса в Альпах, про­хо­дит с конца января и длится весь фев­раль, яв­ля­ясь, по сути, про­во­дами зимы. В ос­нов­ном дей­стве ис­поль­зу­ются ста­рин­ные де­ре­вян­ные маски, хра­ня­щи­еся в го­род­ском му­ни­ци­па­ли­тете. На­де­вать их зап­ре­щено – нес­колько мо­ло­дых людей из мес­тных жи­те­лей, при­над­ле­жа­щих на­род­ности ла­ди­нов (второе наз­ва­ние “Ла­дин­ский кар­на­вал”), в кра­соч­ных на­ци­ональ­ных на­ря­дах, ук­ра­шен­ных ко­ровь­ими ко­ло­коль­чи­ками, несут в руках маски. В ин­тер­пре­та­ции ху­дож­ницы они прев­ра­ща­ются в зло­ве­щие головы, а сам праз­дник обо­ра­чи­ва­ется мис­те­рией, с учас­тием ведьм.