Когда цветы становятся кодом мира: мозаичная вселенная Люси Вороновой

ВХОД СВО­БОД­НЫЙ

«Я рисую, и мне самой ин­те­ресно, что по­лу­чится», - го­во­рит Люся (Люд­мила Вла­ди­ми­ровна) Во­ро­нова, чья выс­тавка «Ра­дос­тный период. Из соб­ра­ний кол­лек­ци­оне­ров» от­кры­лась в новом арт-прос­транс­тве ЭТАЛОН Art Space.

Это выс­тавка, где не нужно до­пы­ты­ваться, что хотел ска­зать ху­дож­ник, нужно просто по­чувс­тво­вать ра­дость жизни здесь и сейчас, про­ник­нуться жиз­не­ут­вер­жда­ющей по­зи­цией ху­дож­ницы. В 2018 году по­яви­лись первые холсты, зна­ме­ну­ющие собой начало Ра­дос­тного пе­ри­ода, итогом ко­то­рого стал нас­то­ящий твор­чес­кий прорыв — Мо­за­ич­ность.

Люся Воронова

Во­ро­нова за­кон­чила Ху­до­жес­твен­ный фа­куль­тет Мос­ков­ского тех­но­ло­ги­чес­кого ин­сти­тута.

Начав с эк­спе­ри­мен­тов в тек­стиле, Люся много лет искала те мотивы, ко­то­рые сейчас сос­тав­ляют ее ху­до­жес­твен­ный язык.

“Моя па­литра в хол­стах: крас­ный — Жизнь, синий — Небо, чёрный — Веч­ность, охра — золото, много золота. Все так же, как в иконе, на­род­ной куль­туре и ис­кусс­тве клас­си­чес­кого аван­гарда”.

Люся Воронова

На первый взгляд ка­жется, что это хаос. Сотни ма­лень­ких цветов, оран­же­вые, ох­рис­тые, ко­рич­не­вые, серые. Они будто раз­бро­саны слу­чайно, как осен­ние листья на ветру. Но потом глаз на­чи­нает ловить другое. Белые линии. Они режут прос­транс­тво и со­би­рают этот цве­точ­ный шум в какую-то сеть. И вдруг по­ни­ма­ешь: хаоса тут нет. Есть сис­тема. Просто не та сис­тема, ко­то­рую че­ло­век спо­со­бен быстро про­чи­тать. Эти белые линии похожи од­нов­ре­менно на нес­колько вещей. На тре­щины на вы­сох­шей земле. На карту улиц ста­рого города. На ней­рон­ную сеть мозга. Или на стекло, раз­би­тое, но не рас­сы­пав­ше­еся. Итак, что это? Цветы? Мо­за­ика? Ор­на­мент? Карта?
А кар­тины от­ве­чают: «Всё сразу».

Цветы внутри сег­мен­тов выг­ля­дят как пов­то­ря­ющийся код. Почти как пик­сели. Если пред­ста­вить себе уве­ли­чен­ный фраг­мент ста­рого го­бе­лена или ткани, по­лу­чится очень по­хо­жая логика. Каждая ма­лень­кая еди­ница прос­тая, но вместе они соз­дают слож­ную по­вер­хность. И тут по­яв­ля­ется ещё один слой смысла. Кар­тина похожа на модель мира, в ко­то­ром люди пы­та­ются про­вести линии. Законы, гра­ницы, ка­те­го­рии. Мы любим делить прос­транс­тво белыми ли­ни­ями, как на карте. Но внутри этих границ жизнь всё равно ос­та­ётся пёс­трой и оди­на­ково ха­отич­ной. Цветы не под­чи­ня­ются линиям. Они просто про­дол­жают пов­то­ряться. Если смот­реть долго, белые линии на­чи­нают ка­заться не гра­ни­цами, а до­ро­гами. Или нер­вами. Или даже судь­бой. Они со­еди­няют разные фраг­менты так, будто всё это одна боль­шая сис­тема, где ничего не су­щес­твует от­дельно.

Сразу бро­са­ется в глаза, что почти на всех кар­ти­нах есть круги. Боль­шие, ма­лень­кие, пе­ре­се­ка­ющи­еся, вло­жен­ные друг в друга. Круг в ис­кусс­тве редко бывает слу­чай­ным сим­во­лом. Это древ­ней­шая форма по­рядка. Солнце. Пла­нета. Глаз. Когда ху­дож­ник пов­то­ряет круг снова и снова, он фак­ти­чески го­во­рит одну вещь: мир не сос­тоит из прямых линий. Он сос­тоит из циклов.
Мы живём в мире, где всё прев­ра­ща­ется в код. ДНК код. Компь­ютер­ный код. Пра­во­вой код. Фи­нан­со­вые ал­го­ритмы. И вот этот стран­ный ковёр на холсте из знаков на­чи­нает выг­ля­деть как мат­рица ре­аль­ности.

Но самое ин­те­рес­ное по­яв­ля­ется там, где вдруг воз­ни­кает че­ло­век. Та кар­тина, где тело ныряет в круги. Очень по­ка­за­тель­ный момент. Че­ло­век изоб­ра­жён почти пустым. Прос­тая фигура. Ми­ни­мум де­та­лей, а вот ок­ру­жа­ющий мир пе­рег­ру­жен струк­ту­рой. Узо­рами. Сис­те­мами. Ин­фор­ма­цией. Это пе­ре­во­ра­чи­вает при­выч­ную логику. Обычно ху­дож­ники делают на­обо­рот. Они ус­лож­няют че­ло­века и уп­ро­щают фон. Здесь че­ло­век прост, а мир бе­зумно сложен.
Звучит почти как ме­та­фора сов­ре­мен­ного сос­то­яния че­ло­века. Мы ведь тоже всё глубже пог­ру­жа­емся в сис­тему сим­во­лов: данные, ал­го­ритмы, ин­тер­фейсы, тексты, законы, экраны.

“В пу­те­шес­твия я всегда ездила с бу­ма­гой и ка­ран­да­шом: вокруг было столько ин­те­рес­ного: дель­фины, ле­ту­чие рыбы, Ат­лан­ти­чес­кий океан... Но соз­да­вать свой мир, самому быть твор­цом, ока­за­лось еще ув­ле­ка­тель­нее.”

Люся Во­ро­нова

А еще у работ Люси Во­ро­но­вой очень ори­ги­наль­ные наз­ва­ния, они не при­вя­заны к сюжету, но фор­ми­руют эмо­ци­ональ­ный фон для зна­комс­тва с твор­чес­твом ху­дож­ника.

Эта выс­тавка очень пон­ра­ви­лась моей вось­ми­лет­ней дочке. Она спон­танно ор­га­ни­зо­вала мне квест: "Найди в этой мо­за­ике об­на­жён­ную натуру, найди на­тюр­морт, найди под­пись мас­тера..."

У ху­дож­ницы, на мой взгляд, есть редкая вещь. Она делает кар­тины, ко­то­рые сна­чала выг­ля­дят как де­ко­ра­тив­ный ковёр, а потом вдруг на­чи­нают на­по­ми­нать ней­рон­ную сеть, карту города и мозг од­нов­ре­менно. Такое редко по­лу­ча­ется слу­чайно.