За что Матисса загнали в клетку?! При чем здесь Уорхол?!

Сеанс цветотерапии с “русскими дикими”.

Нес­коль­кими ме­ся­цами ранее, когда Андре Дерен и Анри Матисс ра­бо­тали вместе в за­ли­том сол­нцем мор­ском го­родке Кол­лиур, была на­пи­сана кар­тина «Про­сушка па­ру­сов», одна из самых эпа­таж­ных у Дерена. «Новое по­ни­ма­ние света, — от­ме­чал Дерен, — зак­лю­ча­ется в от­ри­ца­нии тени... Здесь тени — это целый мир от­блес­ков и света, проти­во­по­лож­ного свету солнца...» Све­то­те­не­вую мо­де­ли­ровку он за­ме­нил сопо­став­ле­нием кон­трас­тных пятен крас­ного, оран­же­вого, жел­того, синего, зе­ле­ного цветов. По­доб­ного уп­ро­ще­ния ху­до­жес­твен­ных средств ев­ро­пей­ская жи­во­пись еще не знала.

Грубые формы, пре­неб­ре­же­ние к за­ко­нам пер­спек­тивы, чистые, сверхъ­яр­кие краски, на­не­сен­ные сплош­ными пят­нами, часто без от­тен­ков и пе­ре­хо­дов от свет­лого к тем­ному, краски, вы­дав­лен­ные на холст прямо из тюбика, не­со­от­ветс­твие цветов ре­аль­ной жизни выз­вали бурю от­ри­ца­тель­ных эмоций у кон­сер­ва­тив­ной пуб­лики.

У се­год­няш­них зри­те­лей работы фо­вис­тов свя­заны с иными ощу­ще­ни­ями, именно по­этому ор­га­ни­за­торы решили встре­чать гостей эк­спо­зи­ции единс­твен­ным в России по­лот­ном граф­фити-ху­дож­ника Жана-Мишеля Баския, соз­дан­ным сов­мес­тно с Энди Уор­хо­лом в 1980-х годах. Сразу воз­ни­кает внут­рен­ний про­тест. Неп­ри­ят­ный вопрос: а что вообще работа не­о­экс­прес­си­ониста, умер­шего в 27 лет от пе­ре­до­зи­ровки нар­ко­ти­ков, делает на выс­тавке, пос­вя­щен­ной ху­дож­ни­кам начала XX века? Если вы ис­пы­тали именно эти эмоции, то ор­га­ни­за­торы до­би­лись же­ла­емого эф­фекта, вы по­чувс­тво­вали себя также как гости Осен­него салона 1905 года.

Ис­ход­ный пункт фо­визма, — ре­ши­тель­ное воз­вра­ще­ние к кра­си­вым синим, кра­си­вым крас­ным, кра­си­вым желтым — пер­вич­ным эле­мен­там, ко­то­рые бу­до­ра­жат наши чувс­тва до самых глубин.

Анри Матисс

Ис­панка Ма­тисса сразу на­по­ми­нает ис­то­рию, когда жур­на­лист спро­сил ху­дож­ника, любит ли он в жизни таких женщин, на что Матисс от­ве­тил: «Я пишу не женщин, я пишу кар­тины».

Фо­висты об­во­дили яркое цве­то­вое пятно темным, а порой и черным кон­ту­ром, чтобы при­дать де­ко­ра­тив­ность, под­чер­кнуть плос­кос­тность фигуры, соз­дать кон­траст. При изоб­ра­же­нии улиц и ин­терь­еров часто ис­крив­ляли прос­транс­тво.

Рус­ские ху­дож­ники тоже соз­да­вали новую, энер­гич­ную, подчас дер­зкую по цвету жи­во­пись.

Один из раз­де­лов выс­тавки на­зы­ва­ется «Па­ри­жачьи», так назвал свой роман Илья Зда­не­ви­чем. Па­рал­ле­лей с ли­те­ра­тур­ным про­из­ве­де­нием на выс­тавке нет, важно само слово, от­ра­жа­ющее суть раз­дела — он о рус­ских ху­дож­ни­ках, ра­бо­тав­ших в Париже. Одним из них был Ни­ко­лай Тархов, о ко­то­ром Алек­сандр Бенуа писал: “… Ярок и бодр по-преж­нему Тархов. Меня его выс­тавки всегда ве­се­лят, и раз­гля­ды­вая их, я точно оку­на­юсь в су­то­локу Парижа или в ра­дос­тную сол­неч­ность южной Фран­ции. Меня удив­ляет, почему этот ху­дож­ник, один из нем­но­гих рус­ских, име­ющий боль­шой (и зас­лу­жен­ный) успех за гра­ни­цей, не поль­зу­ется фа­во­ром у рус­ской пуб­лики. Одна такая кар­тина Тар­хова на стене должна ока­зы­вать прямо це­леб­ное свой­ство, как для души, так и для здо­ровья вообще.”

Музей рус­ского им­прес­си­онизма всегда соп­ро­вож­дает выс­тавки оль­фак­то­ром, то есть аро­ма­тами, ко­то­рые в этот раз пос­вя­щены не от­дель­ным кар­ти­нам, а разным цветам. Нап­ри­мер, крас­ный соп­ро­вож­дают ноты мус­куса, бер­га­мота, италь­ян­ского лимона, ро­зо­вого перца, крас­ной розы, клуб­ники и малины.

Гости и сами могут по­чувс­тво­вать себя фо­вис­тами и соб­рать собс­твен­ный коллаж из цвет­ных вы­ре­зок-ара­бе­сок. У меня по­лу­чи­лось вот так.

Матисс го­во­рил: «Я стрем­люсь к ис­кусс­тву, ис­пол­нен­ному рав­но­ве­сия, чис­тоты; оно не должно бес­по­ко­ить и сму­щать».

В конце статьи еще фо­тог­ра­фии с выс­тавки. Нас­лаж­дай­тесь.

Билеты при­об­ре­тайте за­ра­нее на сайте, иначе войти на на выс­тавку прак­ти­чески не­воз­можно.