ВЕСНА НЕИЗБЕЖНА!

“Ак­ва­рель­ная весна” - так на­зы­ва­ется пер­со­наль­ная выс­тавка ху­дож­ника Олега Ти­мо­шина, ко­то­рая про­хо­дит сейчас в Москве. В эк­спо­зи­ции пред­став­лены не только ак­ва­рель­ные, но и жи­во­пис­ные работы разных лет, рас­кры­ва­ющие мно­гог­ран­ный талант ху­дож­ника, его твор­чес­кое кредо.

А еще у по­ло­тен чувс­твен­ные, ли­ри­чес­кие наз­ва­ния: “Шелест”, “Шепот”. Ху­дож­ник в одном из ин­тервью сказал, что многим ра­бо­там дала наз­ва­ние его суп­руга. “Лариса мне верный, на­деж­ный друг, лю­би­мая жен­щина, мать моих детей и еди­но­мыш­лен­ник. Она раз­де­ляет все мои взгляды, стрем­ле­ния, вдох­нов­ляет меня в самом ши­ро­ком смысле. Лариса очень хорошо чувс­твует мою жи­во­пись, мои воз­мож­ности. Она даже часто дает наз­ва­ния моим кар­ти­нам, мне ка­жется точнее, чем я бы это сделал. Она как-то порой глубже по­ни­мает, многое от­кры­вает и объ­яс­няет мне. ˂…˃ Только че­ло­век лю­бя­щий, чувс­тву­ющий кра­соту, зна­ющий мою че­ло­ве­чес­кую ин­ди­ви­ду­аль­ность и мой почерк ху­дож­ника может дать такие наз­ва­ния.”

Олег Ти­мо­шин, мос­ков­ский ху­дож­ник - график, жи­во­пи­сец, Член Союза Ху­дож­ни­ков СССР, Член Мос­ков­ского Союза Ху­дож­ни­ков, ро­дился в городе Спасск-Даль­ний в При­мор­ском крае в 1959 году в семье во­ен­нос­лу­жа­щего. Ху­до­жес­твен­ную школу окон­чил в Смо­лен­ске, затем учился в Бе­ло­рус­ском Го­су­дарс­твен­ном те­ат­рально-ху­до­жес­твен­ном ин­сти­туте. Свою карь­еру начал как ху­дож­ник-конс­трук­тор в Таш­кенте, соз­да­вал пла­каты. В 1988 году его плакат «Время быть лич­ностью» за­во­евал приз на Все­со­юз­ном кон­курсе. В 1993 году мастер пе­ре­ехал Москву.

Меня на ны­неш­ней выс­тавке больше всего ув­лекли ве­не­ци­ан­ские кар­тины. На этой работе Ве­не­ция по­ка­зана как сос­то­яние — город, ко­то­рый умеет быть од­нов­ре­менно зыбким и тор­жес­твен­ным: внизу тя­жё­лая, «живая» вода с зе­лё­ным хо­лод­ком и уп­ру­гими маз­ками, а над ней — небо, ко­то­рое ху­дож­ник словно взбил до мер­ца­ющей, почти му­зы­каль­ной фак­туры. И вот в этом воз­духе, где обычно ждёшь дождь, вдруг «зац­ве­тают» ирисы: не бо­та­ни­чески, а по-ве­не­ци­ан­ски — круп­ными, прох­ладно-го­лу­быми вспыш­ками, как если бы город решил от­ве­чать на влаж­ность не се­ростью, а цве­те­нием. Ирисы не стоят в вазе и не растут в цвет­ни­ках, ху­дож­ник прев­ра­щает их в стаю ве­не­ци­ан­ских го­лу­бей, ко­то­рые взмы­вают вверх, ос­тав­ляя зри­телю не ле­пес­тки, а крылья, не букет, а полёт. Ве­не­ция здесь не про­мо­кает, а под­ни­ма­ется, и дождь ста­но­вится по­во­дом для взлёта, а не для ме­лан­хо­лии.

Здесь Ве­не­ция не «на­ри­со­вана», она про­яв­лена, как фо­тог­ра­фия в воде: одно дви­же­ние кисти, и город вспо­ми­нает своё ис­тин­ное приз­ва­ние - быть от­ра­же­нием света. Прос­транс­тво под аркой моста дышит прох­ла­дой, и ка­жется, что воздух тоже умеет быть влаж­ным и проз­рач­ным од­нов­ре­менно. Дома справа дер­жатся на тонкой грани между ма­те­ри­аль­ностью и сном: их охры, ли­ло­вые тени и го­лу­бые прос­веты не «ок­ра­ши­вают» фасады, а словно оз­ву­чи­вают их, как если бы у каж­дого окна был свой тембр.

И ещё одно чудо: в работе ос­тав­лено место для тишины. Свет­лые учас­тки не выг­ля­дят пус­тыми, это воздух, ко­то­рый не зак­ра­сили из ува­же­ния, чтобы он про­дол­жал сиять и со­еди­нять всё в единую ак­ва­рель­ную ар­хи­тек­туру. Отсюда и вос­торг: город по­ка­зан не на­бо­ром кра­си­вос­тей, а хруп­ким рав­но­ве­сием между кир­пи­чом и бликом, между точ­ностью и рас­тво­ре­нием, между тем, что можно наз­вать, и тем, что можно только по­чувс­тво­вать.

Здесь прос­транс­тво звучит, как ко­ло­кол, но без бук­валь­ности: купола и башни не выс­тро­ены, а словно всплы­вают из гус­того, гро­зо­вого воз­духа, ко­то­рый ко­лы­шется слоями фи­оле­то­вого и синего. Ар­хи­тек­тура ка­жется не ка­мен­ной, а живой, потому что ху­дож­ник со­би­рает её из кон­трас­тов, из вспы­шек белого, из медных и ох­рис­тых нап­ря­же­ний, будто хра­мо­вый силуэт рож­да­ется прямо на глазах из света и тени. Эта работа про момент, когда кра­сота не уми­рот­во­ряет, а будит, когда пейзаж ста­но­вится внут­рен­ним со­бы­тием.

Низкий мост на­ви­сает тёплой ка­мен­ной дугой, как ладонь над водой, и под этой ла­донью канал на­чи­нает све­титься из­нутри. Краска по­ло­жена так, что чувс­тву­ешь не только цвет, но и тем­пе­ра­туру, хо­лод­но­ва­тую зелень воды, влаж­ную тень под аркой, сол­неч­ные блики, ко­то­рые не лежат пят­нами, а пуль­си­руют, как ко­рот­кие вспышки памяти. Гон­долы здесь не «сюжет», а ритм, две тёмные стрелы, ко­то­рые нап­рав­ляют взгляд в глу­бину, туда, где прос­транс­тво рас­тво­ря­ется в сиянии и прев­ра­ща­ется в обе­ща­ние про­дол­же­ния.

В Ве­не­ции время не идёт, а плывёт, от­ра­жа­ется, дро­бится на блики и снова со­би­ра­ется в целое под арками мостов. Про­вод­ник здесь не че­ло­век с таб­лич­кой, а сама вода, она бе­режно пе­ре­но­сит из прош­лого в нас­то­ящее каждый шорох камня, каждую тень от перил, каждый след лодки. «Про­вод­ники вре­мени» - это еще, на мой взгляд, и мазки, тонкие каналы краски, по ко­то­рым взгляд пе­ре­хо­дит с тёмной прох­лады под мостом к даль­нему свету, а вместе с ним пе­ре­хо­дишь и ты, уже другим.

Олег Ти­мо­шин ушел из жизни очень рано в 2021 году, полный твор­чес­ких планов, ко­то­рым, к со­жа­ле­нию, не суж­дено было сбыться. Оду­ван­чики на кар­тине “В свете ан­ге­лов” сим­во­ли­зи­рует ско­ро­теч­ность че­ло­ве­чес­кой жизни. Как семена оду­ван­чика, уле­та­ющие от лег­чай­шего ду­но­ве­ния, уле­тают и к чему-то новому и не­из­ве­дан­ному че­ло­ве­чес­кие души. Кар­тина на­пи­сана в 2020 году, в разгар ко­ро­на­ви­руса в мире, и желтые вспо­лохи над оду­ван­чи­ками, ухо­дя­щие вверх, это и есть души людей, ко­то­рых заб­рала бо­лезнь. Как го­рес­тно осоз­на­вать, что ху­дож­ник как будто пред­ви­дел и свой уход.