Преодоление и Восхищение: Арктика в искусстве и в судьбах людей

Мас­штаб­ный и ве­ли­ко­лепно сти­ли­зо­ван­ный проект “Ар­ктика. Полюс цвета” пос­вя­щен ху­до­жес­твен­ному ос­мыс­ле­нию образа Ар­ктики. Два мотива будут не­от­ступно с вами на этой выс­тавке – пре­одо­ле­ние и вос­хи­ще­ние.

Если вы пой­дете на выс­тавку с детьми, то они узнают об ос­во­ении Ар­ктики не по скупым строч­кам в учеб­нике, а по за­ме­ча­тель­ным кар­ти­нам, и юное сердце за­го­рится лю­бовью к пер­воз­дан­ной кра­соте при­роды, к бес­край­ним ле­дя­ным прос­то­рам та­инс­твен­ной ар­кти­чес­кой пус­тыни.

Ве­ли­чай­ший пу­те­шес­твен­ник Витус Беринг ро­дился в Дании, но стал одним из самых из­вес­тных мо­реп­ла­ва­те­лей в рос­сий­ской ис­то­рии. Его именем назван пролив, от­де­ля­ющий Азию от Аме­рики; самое се­вер­ное море, при­над­ле­жа­щее к бас­сейну Тихого океана; реки, рифы и ос­трова (Ко­ман­дор­ские ос­трова наз­ваны в честь Бе­ринга, потому что ему был да­ро­ван по­чет­ный титул ка­пи­тан-ко­ман­дора). Во время Первой Кам­чат­ской эк­спе­ди­ции Беринг доб­рался до Кам­чатки и прошел через Бе­рин­гов пролив, тем самым до­ка­зав, что Аме­рика с Азией не со­еди­ня­ется. Уже впос­ледс­твии Джеймс Кук прис­воил этому про­ливу имя Бе­ринга. Но Витус Беринг хотел не просто дос­тичь Аме­рики, целью было опи­сать и кар­тог­ра­фи­ро­вать все по­бе­режье Се­вер­ного Ле­до­ви­того океана на Ази­ат­ском ма­те­рике, дать куль­тур­ное, эт­ног­ра­фи­чес­кое и при­род­ное опи­са­ние. Этот гран­ди­оз­ный план был назван Вели­кой Се­вер­ной эк­спеди­цией.

В мае 1928 года во льдах Ар­ктики про­изошла ка­тас­трофа, на­долго при­ко­вав­шая к себе вни­ма­ние всего мира. Ди­ри­жабль «Италия» под ру­ко­водс­твом Ум­берто Нобиле по­тер­пел кру­ше­ние при воз­вра­ще­нии с Се­вер­ного полюса. После нес­коль­ких дней бес­плод­ных по­пы­ток свя­заться с Боль­шой землей италь­ян­цам улыб­ну­лась удача: сигнал бедс­твия поймал ра­ди­олю­би­тель Ни­ко­лай Шмидт из села Воз­не­сенье-Вохма Северо-Двин­ской гу­бер­нии (ныне Кос­тром­ская об­ласть). Первым на помощь вы­ле­тел на гид­ро­са­мо­лете пер­во­от­кры­ва­тель Южного полюса Руал Амун­дсен. Когда-то они с Нобиле были очень дружны, затем пути их ра­зош­лись. Нес­мотря на воз­ник­шие раз­ног­ла­сия, Амун­дсен по­ле­тел спа­сать быв­шего друга. Через три часа связь с ним прек­ра­ти­лась. Зна­ме­ни­тый по­ляр­ник и его спут­ники про­пали без вести где-то над Ба­рен­це­вым морем. 23 июня на лед рядом с ла­ге­рем Нобиле при­зем­лился швед­ский са­мо­лет. У ко­ман­дира был приказ дос­та­вить первым на сушу Нобиле, тот от­ка­зы­вался, но его уго­во­рили. Во льдах ос­та­ва­лись еще люди. Утром 12 июля 1928 года со­вет­ский ле­до­кол «Красин» об­на­ру­жил двух из трех по­ляр­ни­ков, са­мос­то­ятельно ушед­ших за по­мощью, они были под­няты на борт. Ближе к вечеру «Кра­сину» уда­лось доб­раться и до лагеря, где были пять пос­лед­них членов этой эк­спе­ди­ции.

В ав­густе 1933 года на ле­до­коле «Че­люс­кин» группа из 112 пас­са­жи­ров и членов эки­пажа от­пра­ви­лась по­ко­рять се­вер­ный мор­ской мар­шрут Мур­манск-Вла­ди­вос­ток. Из­на­чаль­ные планы пройти этот путь за нес­колько ме­ся­цев были раз­ру­шены сти­хией. Па­ро­ход стал уз­ни­ком ско­вав­ших его льдов. Все, кто были на борту, были вы­нуж­дены эва­ку­иро­ваться на лёд. Раз­били лагерь, ко­то­рый стал их домом на 5 ме­ся­цев. Уди­ви­тельно, но на борту «Че­люс­кина» были не только взрос­лые, но и двое детей. Одна де­вочка, ро­див­ша­яся в ав­густе 1932 года в Ле­нин­граде, до­би­ра­лась с ро­ди­те­лями на остров Вран­геля. На «Че­люс­кине» она на­учи­лась ходить и го­во­рить. Вторая по­яви­лась на свет прямо во время пла­ва­ния. В ее пас­порте так и за­пи­сано: «место рож­де­ние — Кар­ское море». Имя, Карина, вы­би­рали все че­люс­кинцы.

5 марта 1934 года Ана­то­лий Ля­пи­дев­ский на са­мо­лете АНТ-4 нашел лагерь и смог по­са­дить возле него са­мо­лет. Пилот вывез со льдины 10 женщин и двоих детей. Сле­ду­ющий рейс слу­чился только 7 апреля. Спустя неделю за 23 рейса всех че­люс­кин­цев вы­везли на ма­те­рик лет­чики Ва­си­лий Мо­ло­ков, Ни­ко­лай Ка­ма­нин, Михаил Во­допь­янов, Мав­ри­кий Слеп­нев и Иван До­ро­нин. Все они стали пер­выми Ге­ро­ями Со­вет­ского Союза и были наг­раж­дены ор­де­нами Ленина. Именно бла­го­даря “че­люс­кин­цам” по­яви­лась идея соз­дать дрей­фу­ющие стан­ции. Первая из них под ру­ко­водс­твом Ивана Дмит­ри­евича Па­па­нина начала работу в 1937 году.

Глав­ным героем моего се­год­няш­него ре­пор­тажа мне бы хо­те­лось сде­лать пер­вого ар­кти­чес­кого ху­дож­ника Алек­сан­дра Алек­се­евича Бо­ри­сова. Он ро­дился 2 ноября 1866 в де­ревне Глу­бо­кий Ручей Во­ло­год­ской гу­бер­нии в кресть­ян­ской семье и стал первым жи­во­пис­цем Ар­ктики, на­пи­сав­шим кар­тины с видами Новой Земли, Вай­гача, Югор­ского по­лу­ос­трова, Мур­мана, а также ав­то­ром не­обы­чайно ин­те­рес­ных очер­ков “У Са­мо­едов”, “В стране холода и смерти”, цитаты из ко­то­рых я при­вожу далее. Откуда взя­лось такое неб­ла­гоз­вуч­ное наз­ва­ние, “cамоеды”? Ху­дож­ник пришел к выводу, что дело в неп­ра­виль­ной транс­крип­ции. Он вспом­нил, что в ар­хан­гель­ских го­во­рах было слово “са­мо­дин”, “самъ-единъ”, то есть жи­ву­щий от­дельно, своей семьёй. Са­мо­еды на­зы­вали себя “неньця” (что оз­на­чает “че­ло­век”), это наз­ва­ние ут­вер­ди­лось в сов­ре­мен­ном рус­ском языке – “ненцы’.

“18-ти лет снова решил по­пасть на Со­ловки, чтобы там пос­ту­пить в ико­но­пис­ную ˂…˃ мас­тер­скую. С этой целью я достал себе ти­хонько от отца го­до­вой пас­порт ˂…˃ и уго­во­рил мать весной пойти в Со­ловки на не­дельку – пок­ло­ниться свя­тыне ˂…˃ Когда же мы попали в Со­ловки, я сказал ей, что назад с ней не пойду…”

В 1885 году Со­ловки по­се­тил пре­зи­дент Ака­де­мии ху­до­жеств, Ве­ли­кий князь Вла­ди­мир Алек­сан­дро­вич. Увидев работы Бо­ри­сова, он по­обе­щал ему со­дей­ствие в по­лу­че­нии ху­до­жес­твен­ного об­ра­зо­ва­ния. Трех­го­дич­ный курс Ри­со­валь­ной школы Им­пе­ра­тор­ского Об­щес­тва по­ощ­ре­ния ху­до­жеств Бо­ри­сов за­кон­чил за год и пос­ту­пил в Ака­де­мию ху­до­жеств, его учи­те­лями были Иван Шишкин и Архип Ку­ин­джи.

“Вдали от стан­ци­он­ных до­ми­ков я про­бо­вал писать, но 35-гра­дус­ный мороз нас­только сгущал краски на па­литре, что они, как какое-то густое тесто, не бра­лись на кисти и ни за что не хотели прис­та­вать к по­лотну. Даже в пу­зырьке со ски­пи­да­ром, и то на дне при таком адском морозе, де­ла­лись какие-то белые шарики, ко­то­рые в теплой ком­нате сейчас же про­па­дали. Самая низкая тем­пе­ра­тура, при ко­то­рой я когда-либо писал, так это на реке Мезени – при 31 ˚˚˚ по Ре­омюру: хоть и худо, но воз­можно.”

«В этой при­роде глав­ная кра­сота реф­лек­сов — в тех не­обык­но­венно нежных пе­ре­ли­вах тонов, ко­то­рые только и можно срав­нить с дра­го­цен­ными кам­нями, от­ра­жа­ющими од­нов­ре­менно лучи зе­ле­но­ва­тые, го­лу­бо­ва­тые, жел­то­ва­тые и проч. Мне ка­жется, что если нашу обыч­ную при­роду сред­ней России можно изоб­ра­зить тонами и по­лу­то­нами, то даже для приб­ли­зи­тель­ного изоб­ра­же­ния Край­него Севера не­об­хо­димо ясно от­да­вать себе отчет даже в одной де­ся­той тона…. Только прав­дой, глу­бо­кой прав­дой… пе­ре­да­чей стран­ных, порою по­ра­зи­тель­ных, со­че­та­ний тонов можно дос­тиг­нуть того, что через два-три месяца, вдали от мест, где на­пи­сан этюд, по­лотно даст не­ко­то­рое слабое пред­став­ле­ние о ви­ден­ной кар­тине при­роды.»

Два года Алек­сандр Бо­ри­сов го­то­вился к по­ляр­ной ху­до­жес­твен­ной эк­спе­ди­ции. Для по­ез­дки пос­тро­или яхту “Мечта” особой конс­трук­ции, а для зи­мовки на Новой земле — дом с мас­тер­ской (все окна на север, чтобы были кра­си­вые виды). В Кар­ском море на пути к про­ливу Ма­точ­кин Шар судно за­терло льдами и при­жало к берегу. Видя бе­зыс­ход­ность по­ло­же­ния, Бо­ри­сов, как ру­ко­во­ди­тель эк­спе­ди­ции, при­ка­зал ко­манде ос­та­вить судно. Взяв шлюпки, про­би­вая баг­рами лед, они дви­га­лись вперед. Уто­нули запасы еды и взятые с собой собаки. Дрей­фу­ющих на пла­ву­чих льдах пу­те­шес­твен­ни­ков от­несло на 200 км к югу. Ма­лень­кая лодка с про­бо­иной за­де­лан­ной под­руч­ными средс­твами могла вы­дер­жать только троих. И Бо­ри­сов, как на­чаль­ник эк­спе­ди­ции, пред­ло­жил спа­се­ние трем се­мей­ным членам эк­спе­ди­ции, но они от­ка­за­лись.

“Мат­росы раз­гре­бали снег на льду и жадно на­ки­ды­ва­лись на не­боль­шие лужицы воды под ним, но они не за­ме­чали, что она со­ле­ная, и от нее еще больше раз­жи­га­лась страш­ная жажда. По счастью, за­ви­дели мы тюленя. Убили его и, как хищные звери, на­ки­ну­лись на его кровь. Она уто­лила нам жажду и, кроме того, вос­ста­но­вила силы.”

Их нашли ненцы. От приб­реж­ной полосы до льдины, на ко­то­рой был Бо­ри­сов с то­ва­ри­щами было совсем не далеко. Но у ненцев была совсем ма­лень­кая лодка, когда они уехали за лодкой по­больше, на берег Кар­ского моря опус­тился густой туман.

“Снова нас­тали страш­ные минуты. Спа­се­ние так близко, и не­ужели опять нас отор­вет и по­не­сет прочь. Столько дней борьбы за жизнь – не­ужели нап­расно!...Са­мо­еды ездили около часа, но это по­ка­за­лось нам веч­ностью.”

По­лотна Бо­ри­сова потом выс­тав­ля­лись в Вене, Праге, Мюн­хене, Бер­лине, Гам­бурге, Дюс­сель­дорфе, Кельне, Лон­доне. Была ор­га­ни­зо­вана выс­тавка в США, а фран­цуз­ское пра­ви­тель­ство наг­ра­дило ху­дож­ника ор­де­ном По­чет­ного ле­ги­она. В Нор­ве­гии Бо­ри­сов стал ка­ва­ле­ром ордена Свя­того Олафа, наг­раду за особые зас­луги вручил ему по­ляр­ный ис­сле­до­ва­тель Фритьоф Нансен. Именем Бо­ри­сова наз­ваны улицы в Ар­хан­гель­ске и Крас­но­бор­ске, на родине ху­дож­ника, его имя носит по­лу­ос­тров на Новой Земле.

Одним из спа­си­те­лей Бо­ри­сова был самоед Кон­стан­тин Вылка, его сын был крещён Ильёй, а до­маш­нее проз­вище носил Тыко – “оле­нё­нок”. К 14 годам он уже в оди­ночку прошел на лодке Ма­точ­кин Шар. Тыко за­ча­ро­ванно следил, как Бо­ри­сов пишет кар­тины, как прямо на его глазах на холсте по­яв­ля­ются горы родной Новой Земли. Уезжая, Бо­ри­сов ос­та­вил юноше этюд­ник и тюбики с крас­ками. Тыко Вылка стал ху­дож­ни­ком, сейчас его кар­тины висят в ар­хан­гель­ском музее “Ху­до­жес­твен­ного ос­во­ения Ар­ктики имени А.А.Бо­ри­сова” нап­ро­тив картин пер­вого учи­теля.

В конце статьи еще фо­тог­ра­фии с выс­тавки.