Сорок пять сорок пятого. Искусство радости

Выс­тавка «СОРОК ПЯТЬ СОРОК ПЯТОГО. Ис­кусс­тво ра­дости» при­уро­чена к 80-летию Победы в Ве­ли­кой Оте­чес­твен­ной войне. В эк­спо­зи­цию вошли 45 про­из­ве­де­ний жи­во­писи, гра­фики, скуль­птуры и де­ко­ра­тивно-прик­лад­ного ис­кусс­тва, соз­дан­ные в 1945 по­бед­ном году.

Каждая из 45 работ ста­но­вится стра­ни­цей днев­ника эпохи, где личное пе­реп­ле­та­ется с ве­ли­ким, а боль потерь в Ве­ли­кой Оте­чес­твен­ной — с на­деж­дой на новую мирную жизнь.

45 от­ра­же­ний одного года. 45 спо­со­бов ска­зать: «МЫ ПО­БЕ­ДИЛИ!». 45 вздо­хов об­лег­че­ния, прев­ра­щен­ных в ис­кусс­тво.

Игорь Кон­стан­ти­нов был во­ен­ным ху­дож­ни­ком на Чер­но­мор­ском флоте. После ос­во­бож­де­ния Из­ма­ила в 1944 году Кон­стан­ти­нов подал рапорт о пе­ре­воде в Ду­най­скую во­ен­ную фло­ти­лию и прошёл с ней весь её ге­ро­ичес­кий путь, встре­тив День Победы в ос­во­бож­ден­ной со­вет­скими вой­сками Вене.

С особой теп­ло­той Дмит­рий Мо­чаль­ский, “ро­ман­тик соц­ре­ализма”, как его на­зы­вали, фик­си­рует момент воз­рож­де­ния к мирной жизни: жен­щина с детьми про­ез­жает на ве­ло­си­педе мимо танка Т-34. Кон­траст раз­ру­шен­ного города и новой жизни осо­бенно вол­нует мас­тера.

Во время Ве­ли­кой Оте­чес­твен­ной войны здание Боль­шого театра, как и многие другие зна­ко­вые стро­ения Москвы, были за­мас­ки­ро­ваны под обыч­ные дома. Таким об­ра­зом, его пы­та­лись за­щи­тить во время бом­бар­ди­ро­вок. Тем не менее 22 ок­тября 1941 г. в здание театра попала бомба. Взрыв­ная волна прошла на­ис­кось между ко­лон­нами пор­тика, про­била фа­сад­ную стену и про­из­вела зна­чи­тель­ные раз­ру­ше­ния в вес­ти­бюле. Нес­мотря на тяготы во­ен­ного вре­мени и страш­ный холод, зимой 1942 г. в театре на­ча­лись вос­ста­но­ви­тель­ные работы. Театр за­ле­чил на­не­сен­ные ему войной раны и в сен­тябре 1943 года открыл сезон оперой "Иван Су­са­нин", ко­то­рая с особой силой проз­ву­чала в во­ен­ные годы. Мас­ки­ровка театра сох­ра­ня­лась до по­бед­ного 1945-ого. Момент её де­мон­тажа за­пе­чат­лела Таисия Ско­ро­ду­мова.

На про­тя­же­нии более по­лу­века, с 1934 по 1985 годы, со­лис­ткой ор­кес­тра Боль­шого театра была Вера Дулова (ред­чай­ший факт в жизни ис­пол­ни­те­лей такого уровня). Она стала единс­твен­ным ор­кес­тро­вым му­зы­кан­том, кому было прис­во­ено звание На­род­ного ар­тиста СССР. Род князей Ду­ло­вых вос­хо­дит к Рю­ри­ко­ви­чам. В 1942 году в эва­ку­ации в Куй­бы­шеве Вера Дулова учас­тво­вала в сбор­ных за­пи­сях ар­тис­тов Боль­шого театра для солдат Ве­ли­кой Оте­чес­твен­ной войны (так на­зы­ва­емые «зву­ко­вых писем»). Кстати, у Веры Ду­ло­вой была боль­шая кол­лек­ция жи­во­писи, ко­то­рая вклю­чала про­из­ве­де­ния Ай­ва­зов­ского, Шиш­кина, Сав­ра­сова, До­бу­жин­ского, Су­дей­кина. По за­ве­ща­нию ар­тис­тки кол­лек­ция отошла Треть­яков­ской га­ле­рее.

Ни­кандр Сер­ге­евич Ханаев был со­лис­том Боль­шого театра с 1926 по 1954 гг. В 1943 году он пе­ре­дал при­суж­дён­ную ему Ста­лин­скую премию (50 000 рублей) в Фонд обо­роны. Вот как вспо­ми­нал о своем кол­леге Сергей Ле­ме­шев: “Я не много помню дра­ма­ти­чес­ких те­но­ров, голоса ко­то­рых, как у Ха­на­ева, не знали бы пре­де­лов в ди­апа­зоне, сво­бодно под­ни­ма­ясь до ре-бемоль третьей октавы. Ко­нечно, это было следс­твием не только его ис­клю­чи­тель­ной во­каль­ной ода­рен­ности, но и ис­клю­чи­тель­ного тру­до­лю­бия, са­мо­дис­цип­лины.

Ханаев с юности пел в цер­ков­ном хоре, и это вы­ра­ба­ты­вало в нем навыки пра­виль­ного зву­ко­ве­де­ния (кри­ку­нов там не дер­жали), плас­тич­ность голоса, чувс­тво ан­сам­бля. Пос­ту­пив учиться, он пол­ностью от­дался за­ня­тиям, хотя ему, на­чав­шему в трид­цать один год, это было зна­чи­тельно труд­нее, чем моим ро­вес­ни­кам…

Как-то раз мы с Ха­на­евым зашли в нотный ма­га­зин, и он, прос­мат­ри­вая во­каль­ную ли­те­ра­туру, сво­бодно на­пе­вал ме­ло­дии с листа – я так и ахнул…

В театре при­выкли к тому, что Ни­кандр Сер­ге­евич яв­лялся на первую же спевку в такой го­тов­ности, будто пел партию много лет. Мы, мо­ло­дые певцы, по­ра­жа­лись: «Вот что такое труд!» Почему же Ханаев всегда был в таком «тре­наже», почему всегда знал то, что ему по­ла­га­лось? Да потому, что он всю свою жизнь, весь рас­по­ря­док быта, все мысли под­чи­нял це­ли­ком ин­те­ре­сам театра, своей про­фес­сии. Это обес­пе­чило ему и редкое пев­чес­кое дол­го­ле­тие – ведь такие партии, как, нап­ри­мер, Садко или Герман, он пел почти всю свою боль­шую твор­чес­кую жизнь.

Я нав­сегда сох­раню вос­по­ми­на­ние о пос­лед­нем выс­туп­ле­нии Ха­на­ева в партии Гер­мана. Это был ут­рен­ний спек­такль. Ни­кан­дра Сер­ге­евича поп­ро­сили срочно за­ме­нить за­бо­лев­шего ис­пол­ни­теля. И он ве­ли­ко­лепно спел – горячо, взвол­но­ванно, сво­бодно, зах­ва­тив весь зри­тель­ный зал. В пос­лед­нем ан­тракте я зашел к нему и сказал:

- Ника, как ты замечательно сегодня поешь!Ханаев ответил:- Это, вероятно, потому, что на прошлой неделе мне исполнилось шестьдесят восемь!

Случай нес­лы­хан­ный в ис­то­рии дра­ма­ти­чес­кого пения! То, чем об­ла­дает Ханаев, - бес­ценно. Его твор­чес­кая би­ог­ра­фия – это подвиг труда и вдох­но­ве­ния, та­ланта и ве­ли­кой тре­бо­ва­тель­ности к себе…"

Кар­тины Ва­лен­тины Диф­финэ-Кристи не впи­сы­ва­лись в тен­ден­ции со­вет­ского ре­ализма. Её работы в им­прес­си­онис­ти­чес­кой манере ка­за­лись чем-то ино­род­ным. Она вышла замуж за Ев­ге­ния Диф­финэ (в его ро­дос­лов­ной были фран­цузы, отсюда и такая фа­ми­лия), та­лан­тли­вого ху­дож­ника, одного из глав­ных пос­ле­до­ва­те­лей Кон­стан­тина Ко­ро­вина. Влюб­лен­ная юная Ва­лен­тина попала под вли­яние суп­руга. Но в Со­вет­ском Союзе им­прес­си­онизм не при­ветс­тво­вался. Ва­лен­тину Диф­финэ-Кристи даже об­ви­няли в фор­ма­лизме. Через год после свадьбы у Ва­лен­тина и Ев­ге­ния ро­дился сын, ко­то­рого наз­вали Кон­стан­ти­ном в честь Ко­ро­вина. Счастье мо­ло­дой семьи на­ру­шила война. Семья эва­ку­иро­ва­лась в Са­мар­канд. По­лу­го­лод­ное су­щес­тво­ва­ние по­дор­вало здо­ровье Ев­ге­ния, и в 28 лет он скон­чался от тифа. Ва­лен­тина про­жила 92 года, но ос­та­ва­лась всю жизнь верна мужу.

В годы Ве­ли­кой Оте­чес­твен­ной войны Игорь Эм­ма­ну­ило­вич Гра­барь воз­гла­вил Бюро эк­спер­тов. Они за­ни­ма­лись сос­тав­ле­нием спис­ков про­из­ве­де­ний из ев­ро­пей­ских музеев, ко­то­рые по плану должны были после войны быть пе­ре­даны СССР в ка­чес­тве ре­па­ра­ций и взамен по­гиб­ших от рук зах­ват­чи­ков му­зей­ных цен­нос­тей. Гра­барь учас­тво­вал в под­го­товке «тро­фей­ных бригад», при­ни­мал эше­лоны с про­из­ве­де­ни­ями ис­кусс­тва, при­бы­вав­шими из Европы. В январе 1943 года Гра­барь из личных средств пе­ре­дал 70 тысяч рублей на пос­тройку тан­ко­вой ко­лонны «Со­вет­ские ху­дож­ники Крас­ной армии». Осенью 1944 года Гра­барь создал Ин­сти­тут ис­то­рии ис­кусс­тва и охраны па­мят­ни­ков ар­хи­тек­туры, ко­то­рый воз­глав­лял до самой своей смерти. В том же году он вер­нулся к ру­ко­водс­тву Го­су­дарс­твен­ными цен­траль­ными рес­тав­ра­ци­он­ными мас­тер­скими, ко­то­рые когда-то ос­но­вал.

Петр Пет­ро­ви­чев был одним из лю­би­мых уче­ни­ков Ле­ви­тана. По вос­по­ми­на­ниям жены ху­дож­ника, в годы Ве­ли­кой Оте­чес­твен­ной войны, нес­мотря на уже дос­та­точно прек­лон­ный воз­раст (он ро­дился в 1874 году), Пет­ро­ви­чев "все время при­ни­мал учас­тие в ночных де­журс­твах ... копал рвы, строил заг­раж­де­ния, наг­раж­ден ме­далью «За доб­лес­тный труд в годы Ве­ли­кой Оте­чес­твен­ной войны»".

В конце статьи еще фо­тог­ра­фии с выс­тавки. Лис­тайте ленту.

В нас­то­ящее время в музее про­хо­дит еще три выс­тавки. “Пе­ре­суды. О чем го­во­рили мос­квичи 200 лет назад”, “Ва­си­лий Тро­пи­нин. Первый мос­ков­ский пор­тре­тист” и “Память о счастье” (обо всех выс­тав­ках я писала от­дель­ные статьи, пе­ре­хо­дите по ссыл­кам).