Расшифруйте загадки Сальвадора Дали на выставке “Женщины-цветы”

Мос­ков­ская га­ле­рея «Дали & Пи­кассо» пред­став­ляет выс­тавку под­лин­ных работ Саль­ва­дора Дали «Жен­щины-цветы». Боль­шинс­тво про­из­ве­де­ний ранее не эк­спо­ни­ро­ва­лись в России.

Все работы яв­ля­ются частью соб­ра­ния Алек­сан­дра Шад­рина. В 2006 году Алек­сандр Шадрин при­об­рел первые работы Дали, уже после при­об­ре­те­ния кол­лек­ции его работ пришла мысль соб­рать не­боль­шую кол­лек­цию пред­ме­тов кумира Дали — Пабло Пи­кассо, а к 2012 году соб­ра­ние его фонда “Ис­кусс­тво наций” нас­чи­ты­вало более 260 эк­зем­пля­ров обоих ху­дож­ни­ков. Узнать под­роб­ную ис­то­рию фор­ми­ро­ва­ния кол­лек­ции можно из уст самого кол­лек­ци­онера на его ав­тор­ских эк­скур­сиях. Кол­лек­ция работ Саль­ва­дора Дали фор­ми­ро­ва­лась более 15 лет и по­пол­ня­ется по сей день.

Ли­тог­ра­фия «Жен­щины-цветы», ко­то­рая и дала наз­ва­ние всей выс­тавке, ил­люс­три­рует сцену из балета «Вак­ха­на­лия». Ком­по­зи­ция работы пе­рек­ли­ка­ется с кар­ти­ной Ра­фа­эля «Три грации», на ко­то­рой изоб­ра­жены Не­вин­ность, Кра­сота и Любовь. Дали пред­ста­вил эти образы в сюр­ре­алис­ти­чес­кой трак­товке. Он мечтал пос­та­вить балет под наз­ва­нием «Город Девс­твен­ниц», пред­наз­на­чен­ный для Рус­ского балета в Монте-Карло под ру­ко­водс­твом хо­ре­ог­рафа Ле­онида Мясина. Ху­дож­ник создал либ­ретто, дизайн де­ко­ра­ций и кос­тю­мов, но проект не был осу­щест­влен. Балет пос­та­вили позже на сцене Мет­ро­по­ли­тен-опера в Нью-Йорке, тво­ре­ние Дали по­лу­чило наз­ва­ние «Вак­ха­на­лия».

«Женщины - это прекрасные цветы, в которых одновременно присутствует несколько начал».

У жен­ского образа слева мно­го­чис­лен­ные рыбьи хвосты, справа - ко­шачьи, под­дер­жи­ва­емые под­пор­ками. Рыба - символ Иисуса Христа, т. е. бо­жес­твен­ное, святое начало в жен­щи­нах. Ко­шачьи хвосты сим­во­ли­зи­руют темное, де­мо­ни­чес­кое и сек­су­аль­ное. А вот под­порки – это муж­ское “плечо”, без ко­то­рого жен­щина не про­явит свои лучшие ка­чес­тва. Мно­го­чис­лен­ные шипы - наши жен­ские сла­бости и кап­ризы, ко­то­рые муж­чина должен тер­петь, если хочет быть с прек­рас­ной, как роза, жен­щи­ной. Под ко­шачь­ими хвос­тами, у самых жен­ских ног, можно раз­гля­деть ма­лень­кие фи­гурки мужчин, ко­то­рые стоят на по­лу­сог­ну­тых ногах, мо­лятся и сго­рают в огне страсти по бо­жес­твен­ным и сек­су­аль­ным жен­щи­нам. Так Дали ил­люс­три­рует то, что сек­су­аль­ное начало в жен­щи­нах для мужчин го­раздо ин­те­рес­нее, чем святое. Эта работа под­пи­сана “Galа S. Dali”, ху­дож­ник под­чер­ки­вает роль своей музы, ме­нед­жера и суп­руги Еленой Дь­яко­но­вой (Гала) на свое твор­чес­тво и жизнь в целом.

Жен­щина, объ­ятая пла­ме­нем, объ­еди­няет два лю­би­мых мотива Дали: огонь и ящики-сек­реты. Образ, объ­ятый пла­ме­нем, уходит кор­нями в прош­лое Ис­па­нии и связан с тра­ди­ци­он­ным Ва­лен­сий­ским праз­дни­ком Фальяс. В сред­ние века в хо­лод­ное время года ре­мес­лен­ники с нас­туп­ле­нием тем­ноты за­жи­гали све­тиль­ники, ко­то­рые сос­то­яли из ду­бо­вой под­ставки и двух- трех под­свеч­ни­ков. С при­хо­дом весны, тепла, уве­ли­че­нием све­то­вого дня, люди ус­тра­ивали праз­дник, на ко­то­ром тор­жес­твенно сжи­гали све­тиль­ники. В XV веке све­тиль­ник стали об­ла­чать в раз­лич­ные лох­мотья. Так по­явился “Нинот” (кукла), ос­нов­ной эле­мент праз­дника. Со вре­ме­нем наряды Нинот ста­но­ви­лись все более праз­днич­ными. С XIX века ре­мес­лен­ники со­рев­но­ва­лись в из­го­тов­ле­нии на­ибо­лее кра­си­вой Нинот, а мэр Ва­лен­сии в при­сутс­твии всех го­ро­жан вы­би­рал из всех кукол Ко­ро­леву праз­дника Фальяс. В ночь на 19 марта все куклы сжи­га­лись, озаряя небо над Ва­лен­сией.

Пламя, по вы­ра­же­нию самого Дали, об­ла­дает схо­жими с жен­щи­ной чер­тами: оно живет своей собс­твен­ной жизнью, ока­зы­вая гип­но­ти­чес­кое вли­яние на смот­ря­щего, оно им­пуль­сивно и ди­на­мично. Из огня рож­да­ется опора жен­щины - ее страс­тная натура. Скуль­птура от­ра­жает про­ти­во­ре­чи­вый жен­ский мир: вы­тя­ну­тая вперед рука от­тал­ки­вает муж­чину, словно го­во­рит ему «нет», но в дви­же­нии жен­ской головы мы видим ожи­да­ние нового пред­ло­же­ния от муж­чины. Старая истина, что в каждом жен­ском “нет” нужно слы­шать “может быть”.

Когда ты, встав от сна богиней благосклонной,Одета лишь волос туникой золотой,То пышно их завьешь, то, взбив шиньон густой,Распустишь до колен волною нестесненной —4О, как подобна ты другой, пенно-рожденной,Когда волну волос то. заплетя косой,То распуская вновь, любуясь их красой,Она плывет меж нимф по влаге побежденной!8

Она голышом купаласьВ прозрачной воде ручейка,Подул ветерок — и умчаласьОдежда ее в облака.4В отчаяньи стала махать мне,Прося, чтобы я ей принесЛистков винограда на платье,Цветов белых лилий и роз.8Я взял лепесток белой розы,Корсаж смастерил из него,И этой малышке на блузуХватило цветка одного.12Принес я побег винограда,Чтоб юбку ей сшить из него,Но крошке такой для нарядаХватило листка одного.16Она мне объятья раскрылаИ губы, спасибо сказать, -Я обнял ее с таким пылом,Что платье слетело опять.20Девчушка игру полюбилаИ часто на тот ручеек.Купаться она приходила,Молясь, чтоб подул ветерок,24дул ветерок...

Роза с листь­ями ба­бо­чек - уди­ви­тель­ный сюр­ре­алис­ти­чес­кий сюжет, тайну ко­то­рого при­от­кры­вает рас­по­ло­жен­ный на заднем плане Дон Кихот. Он держит в одной руке цветок, а в другой - ба­бочку. Бла­го­даря его вдох­но­вен­ной любви листья цветка пре­об­ра­жа­ются в ле­пес­тки ба­бо­чек. Дали под­пи­сы­вает работу “G (Gala) Dali”, говоря тем самым, что Гала - его Дуль­си­нея. Их встреча летом 1929 года стала ро­ко­вой для обоих. Гала, ко­то­рая была почти на десять лет старше, ка­за­лась Дали утон­чен­ной и са­мо­уве­рен­ной жен­щи­ной. Будучи женой фран­цуз­ского поэта Поля Элюара, она вра­ща­лась в высших ху­до­жес­твен­ных кругах Парижа, а он был пока прос­тым на­чи­на­ющим ху­дож­ни­ком из про­вин­ци­аль­ного ис­пан­ского го­родка. Когда они в 1934 году по­же­ни­лись, то бывший муж Галы Поль Элюар был одним из сви­де­те­лей на сва­деб­ной це­ре­мо­нии.

В “Му­зы­каль­ной лилии” в правом нижнем углу изоб­ра­жен Моцарт, он играет на рояле, и его гений зас­тав­ляет лилию рас­цве­тать и вто­рить ме­ло­дии ком­по­зи­тора.

За­ме­тили, что сер­дце­вина цветка пред­став­ляет из себя яич­ницу? Жа­ре­ные яйца часто встре­ча­ются на кар­ти­нах Дали, это от­сылка к кар­тине Ве­лас­кеса, ко­то­рым Дали вос­хи­щался, “Ста­руха, жа­ря­щая яйца”.

В “Кос­ми­чес­кой Венере” мы встре­чаем сразу два зна­ме­ни­тых сим­вола у Дали: яйцо и пла­вя­щи­еся часы. Яйцо – начало жизни и нечто хруп­кое. Пред­по­ла­га­ется, что, изоб­ра­жая на кар­ти­нах яйцо, ху­дож­ник под­ра­зу­ме­вал самого себя в утробе матери. Дело в том, что у Дали был стар­ший брат, умер­ший в пя­ти­лет­нем воз­расте, и, когда ро­дился Саль­ва­дор, ро­ди­тели наз­вали его в честь умер­шего ре­бенка. Из­вес­тно, что ху­дож­ника прес­ле­до­вало чувс­тво вины за то, что брат умер, а он живет, он считал, что ро­ди­тели на самом деле любят не его, а стар­шего брата. Ве­ро­ятно, пос­то­янно пов­то­ря­ющийся образ яйца — от­сылка именно к этим пе­ре­жи­ва­ниям.

Изоб­ра­зить по­лу­жид­кие, рас­плав­лен­ные ци­фер­блаты ху­дож­нику пришло в голову, когда он увидел как пла­вится в тепле сыр «ка­мам­бер». Дали решил воп­ло­тить образ упу­щен­ных воз­мож­нос­тей, ко­то­рые, ис­чез­нув через мгно­ве­ние, уже не вер­нутся. Часы, те­ку­щие, све­ши­ва­ющи­еся, на­хо­дя­щи­еся в по­лу­жид­ком сос­то­янии - это горечь при мысли о том, что время пог­ло­щает все.

Эта гра­вюра пе­ре­но­сит нас в один из самых рос­кош­ных и из­вес­тных бор­де­лей Парижа Шабане, ко­то­рый рас­по­ла­гался прямо рядом с Лувром. Каждая из комнат была вы­пол­нена в оп­ре­де­лён­ном стиле — япон­ском, мав­ри­тан­ском, ин­дий­ском, ки­тай­ском и других. Проект и дизайн спальни в япон­ском стиле даже вы­иг­рал приз на Все­мир­ной выс­тавке 1900 года. Бывали случаи, когда фран­цуз­ское пра­ви­тель­ство вклю­чало по­се­ще­ние Шабане в прог­раммы ви­зи­тов инос­тран­ных гостей го­су­дарс­тва — в офи­ци­аль­ных до­ку­мен­тах по­се­ще­ние этого за­ве­де­ния, как пра­вило, от­ра­жа­лось как «визит к пре­зи­денту Сената». Стены бор­деля ук­ра­шали по­лотна Анри де Тулуз-Лот­река, ко­то­рый, яв­ля­ясь частым кли­ен­том за­ве­де­ния, спе­ци­ально для Шабане создал 16 боль­ших по­ло­тен. Частым по­се­ти­те­лем бор­деля был Ги де Мо­пас­сан, ко­то­рому так по­лю­би­лась об­ста­новка мав­ри­тан­ской ком­наты, что создал её полную копию в своем особ­няке. Зав­сег­да­таем за­ве­де­ния в 1880—1890-х годах был принц Уэль­ский, ко­то­рый позже стал ко­ро­лем Ве­ли­коб­ри­та­нии Эду­ар­дом VII. Одна из комнат за­ве­де­ния была зак­реп­лена за ним ин­ди­ви­ду­ально, над кро­ватью висел имен­ной герб принца, эта ком­ната была зна­ме­нита медной ванной, вы­пол­нен­ной в виде лебедя с жен­ским лицом, — бу­ду­щий король ис­поль­зо­вал её для ку­па­ния в шам­пан­ском. В 1951 году, после зак­ры­тия бор­деля, Саль­ва­дор Дали купил медную бадью за бас­нос­лов­ную сумму 112 000 фран­ков.

В конце статьи еще нем­ного фо­тог­ра­фий с выс­тавки

и с пос­то­ян­ной эк­спо­зи­ции

О том, почему “Юная девс­твен­ница за­бав­ля­ется со своим рогом це­ло­муд­рия” – самая “це­ло­муд­рен­ная” работа Дали, чи­тайте в моем те­лег­рамм-канале