Приходи ты со мной попенять на судьбу мою, странно мятежную…

Выставка Виктора Попкова

К 50-летию тра­ги­чес­кого ухода из жизни ху­дож­ника Треть­яков­ская га­ле­рея пред­став­ляет круп­ней­шую мо­ног­ра­фи­чес­кую выс­тавку его картин, более 200 жи­во­пис­ных и гра­фи­чес­ких работ.

Виктор Попков был родом из прос­той семьи, ро­ди­тели - вы­ходцы из крестьян, мать ра­бо­тала в пе­карне, а отец - на кир­пич­ном заводе. Когда Вик­тору было девять лет, на­ча­лась война, отец ушел на фронт и погиб. Мать ос­та­лась с че­тырьмя детьми на руках. В зна­ко­вом ав­то­пор­трете «Шинель отца» Попков не только изоб­ра­жает себя при­ме­ря­ющим сол­дат­скую шинель, но и задает вопрос своим сов­ре­мен­ни­кам: по плечу ли во­ен­ный подвиг отцов их по­ко­ле­нию.

Это кар­тина не только о личных вос­по­ми­на­ниях о по­гиб­шем на фронте отце, но и о пре­емс­твен­ности по­ко­ле­ний, зримым, воп­ло­ще­нием ко­то­рой ста­но­вится сол­дат­ская шинель. Со­вет­ские цен­зоры не хотели вклю­чить кар­тину в эк­спо­зи­цию выс­тавки в Манеже на том ос­но­ва­нии, что Попков изоб­ра­зил там себя в бо­тин­ках им­пор­тного про­из­водс­тва.

Много мо­ти­вов для своего твор­чес­тва нашел ху­дож­ник на Рус­ском Севере, река Мезень в Ар­хан­гель­ской об­ласти стала для него зна­ко­вым местом. Об одной из самых зна­ме­ни­тых своих картин, «Ме­зен­ских вдовах» Виктор Попков писал так: «То ли я зад­ре­мал, то ли за­былся, оч­нув­шись, вдруг ясно увидел всю сцену, ко­то­рая сдви­нула для меня и время, и прос­транс­тво, соеди­­нив во­едино их жизнь, мою и жизнь по­гиб­ших до­ро­гих людей. Я вспом­нил и моего в трид­цать шесть лет уби­того на фронте отца, и мою нес­час­тную мать, и весь тра­ги­чес­кий смысл про­ис­хо­дя­щего. Да как же так? Где их мужья, где дети? Где счастье, на ко­то­рое они имели полное право? И только я, слу­чай­ный че­ло­век, один сви­де­тель их бабьей, прок­ля­той, оди­но­кой доли. Вся их жизнь, вся их мо­ло­дость проп­лы­вала сейчас у меня перед гла­зами.»  Ста­рухи ушли внутрь себя, в вос­по­ми­на­ния своей юности, в нес­быв­ши­еся мечты и на­дежды и пре­об­ра­зи­лись в крас­ных, ма­ли­но­вых, ро­зо­вых, алых одеж­дах, скорбь сме­ни­лась жиз­не­ут­вер­жда­ющей силой. Не слу­чайно в центре ком­по­зи­ции — стоит прямая внут­ренне не слом­лен­ная жен­щина. Еще одна осо­бен­ность ком­по­зи­ци­он­ного ре­ше­ния – все пять женщин об­ра­зуют цветок, вот такая «тра­гич­ность ра­дос­тная», лю­би­мое вы­ра­же­ние ху­дож­ника.

Еще одно по­лотно Ме­зен­ского цикла - «Се­вер­ная песня. „Ой, как всех мужей поб­рали на войну“». В де­ревню при­ехали сту­денты, со­би­ра­ющие и изу­ча­ющие фоль­клор, они вни­ма­тельно слу­шают песни де­ре­вен­ских вдов. Между по­ющими и слу­ша­ющими – стол, окно, се­вер­ная ночь, цветок, в народе име­ну­емый “сол­дат­ская кровь”, но раз­де­ляет их как будто и не­ви­ди­мый барьер. От­дельно у печки стоит де­вочка, не зас­тав­шая ужасов войны.

Про­дол­жают тему памяти кар­тины “Тишина” и “Май­ский праз­дник”.

«Двое» – одна из самых из­вес­тных картин Вик­тора Поп­кова. Муж­чина и жен­щина. Оче­видно, что они только что были вместе, а сейчас при­над­ле­жат разным мирам. И на кар­тине они су­щес­твуют от­дельно друг от друга, в разных ре­гис­трах, в разных ко­ло­рис­ти­чес­ких прос­транс­твах.

Тему дис­гар­мо­нии и разъ­еди­не­ния про­дол­жают кар­тины “Семья Бо­ло­то­вых” и “Развод. Свет­лана, мама, папа и ба­бушка”. Ра­зоб­щен­ность не­когда близ­ких людей под­чер­ки­ва­ется тем, что каждый герой на­хо­дится как бы в собс­твен­ном прос­транс­тве, их взгляды не встре­ча­ются, они на­хо­дятся в едином прос­транс­тве, но каждый в полном оди­но­чес­тве.

Раз­мыш­ле­ниям о своем собс­твен­ном пути в ис­кусс­тве и — шире — о пути ху­дож­ника вообще пос­вя­щены кар­тины «Мой день» и «Работа окон­чена».

На выс­тавке пред­став­лено много ав­то­пор­тре­тов разных лет.

«Вос­кре­сенье» – одно из про­из­ве­де­ний, в ко­то­рых ав­то­пор­трет сов­ме­щен с жан­ро­вой сценой и пей­за­жем. Ка­за­лось бы всё просто: в летний вос­крес­ный день че­ло­век под­нялся на крышу дома, раз­делся и лег за­го­рать. Но первое ощу­ще­ние зри­теля – это острое чувс­тво оди­но­чес­тва. И тогда взгляд ос­та­нав­ли­ва­ется на храме, белый голубь ста­но­вится как на иконах изоб­ра­же­нием Свя­того Духа, бу­тылка с вином прев­ра­ща­ется при­об­ре­тает ев­ха­рис­ти­чес­кий смысл, а рас­прос­тер­тое об­на­жен­ное худое тело не­вольно ас­со­ци­иру­ется с темой рас­пя­тия.

Про­ща­ние c Вик­то­ром Поп­ко­вым про­хо­дило в Доме ху­дож­ника на Куз­нец­ком мосту. На сцене стояли его пос­лед­ние кар­тины «Осен­ние дожди. Пушкин» и «Хо­ро­ший че­ло­век была бабка Анисья».

Это итог раз­мыш­ле­ний мас­тера о смысле бытия. Ме­та­фора кар­тины рас­кры­ва­ется перед зри­те­лем пос­те­пенно: сна­чала пред­стает просто сцена де­ре­вен­ских по­хо­рон, только потом мы на­чи­наем осоз­на­вать, что клад­бища нет, есть некая хол­мис­тая мес­тность, на по­хо­роны пришли не только де­ре­вен­ские ста­рушки в черном, но и мо­ло­дые де­вушки в ярких одеж­дах, причем это две разные группы, на пе­ред­нем плане ре­бе­нок, об­ра­щен­ный не к могиле, а к зри­телю. Это кар­тина о вечной смене по­ко­ле­ний, о том, что жизнь про­дол­жа­ется, и, ко­нечно, о том, что хо­ро­ший че­ло­век – это целая Все­лен­ная. Осень, но дождя нет, а люди укрыты пла­щами. «Тут дождь в душе…” — объ­яс­нял сам ху­дож­ник. Об­ра­тим вни­ма­ние и на фигуру, пол­ностью зак­ры­тую ро­зо­вым плащом. Вы уви­дели крылья ангела?

Пуш­ки­ни­ана Поп­кова – это серия пей­за­жей Ми­хай­лов­ского и Три­гор­ского и по­лотно «Осен­ние дожди. Пушкин».

Образ лю­би­мого рус­ского поэта не­от­де­лим от образа родной земли.

Я долго бро­дила по выс­тавке и в какой-то момент пой­мала себя на том, что во мне звучит ме­ло­дия ро­манса Марии Пуаре:

Я грущу. Если можешь понятьМою душу, доверчиво нежную,Приходи ты со мной попенятьНа судьбу мою, странно мятежную.

В моем Те­лег­рамм-канал Вы най­дете еще одну кар­тину с выс­тавки с пер­чин­кой...