Выставка “Подруги”: посетите лабораторию русского авангарда

Глав­ные ге­ро­ини эк­спо­зи­ции — Вар­вара Сте­па­нова, Ольга Ро­за­нова, Любовь Попова и Алек­сан­дра Экстер. Их свя­зы­вали и твор­чес­тво, и дружба.

Вар­вара Сте­па­нова была суп­ру­гой и еди­но­мыш­лен­ни­цей Алек­сан­дра Род­ченко, одного из ос­но­во­по­лож­ни­ков конс­трук­ти­визма.

Твор­чес­тво подруг можно наз­вать ла­бо­ра­то­рией рус­ского аван­гарда: новые под­ходы не только к жи­во­писи, но и к те­ат­раль­ной сце­ног­ра­фии, к ди­зайну и моде, к книж­ной гра­фике, со всеми ас­пек­тами де­ятель­ности еди­но­мыш­лен­ниц поз­на­ко­мит вас выс­тавка.

“Ма­ле­вич на­хо­дит суп­ре­ма­тизм, но до выс­тавки молчит, хочет сор­вать выс­тавку, до­би­ва­ется, что она наз­вана пос­лед­ней фу­ту­рис­ти­чес­кой, ему по­мо­гает И. Пуни и «Пунька» (Бо­гус­лав­ская). Тат­лину ста­вятся дра­ко­нов­ские ус­ло­вия, так что он не может при них выс­та­вить рель­ефы — мос­ков­ская группа (Удаль­цова, Попова, Экстер) тре­буют от пет­рог­рад­цев из­ме­не­ния этих ус­ло­вий под уг­ро­зой «не учас­тво­вать». Пе­тер­бур­жцы сог­ласны — Татлин везет рель­ефы… С Ма­ле­ви­чем ат­мос­фера сгу­ща­ется, чувс­тву­ется, что он что-то нашел, но молчит. При­ла­гают все усилия узнать, как он на­зо­вет свои вещи…”

“Соб­ра­ние у Экстер (Ши­кар­ный номер в гос­ти­нице, ее без­де­лушки, сама эк­сцен­трич­ная, все время курит, фрукты, пи­рож­ные) — Удаль­цова, Попова, Ма­ле­вич и Клюн — время 12 ч. ночи, ничего не уда­лось узнать… Клюн что-то скри­пит, Ма­ле­вич молчит. Удаль­цова — блед­неет. Экстер — вся в пятнах на лице, Попова — по­ло­са­тая… Ма­ле­вич про­из­но­сит: «Я открыл суп­ре­ма­тизм», — по­яс­няет его…”

“Попова, чтобы отом­стить Ма­ле­вичу, вешает в своей ком­нате плакат "Ком­ната про­фес­си­она­лов жи­во­писи", по­мо­гает ей Удаль­цова - опять про­ис­хо­дит скан­дал. Ро­за­нова во всех этих пе­ри­пе­тиях попала в се­ре­дину - и не к Ма­ле­вичу, и не к Тат­лину - правда, и она пе­ре­жила, как сама го­во­рила, от­вра­ти­тель­ное сос­то­яние, когда стала чувс­тво­вать, что Ма­ле­вич что-то открыл; но она скоро по­чувс­тво­вала, в чем дело, и на­пи­сала наспех к выс­тавке нес­колько суп­ре­ма­ти­чес­ких работ.”

“Ма­ле­вич уже до­го­во­рился до точки… в ком­нате мис­ти­кой пахнет… пред­ла­гает объ­еди­ниться, про­па­ган­ди­ро­вать суп­ре­ма­тизм, сде­латься новыми бес­пред­мет­ными, тогда и лица будут каким-то дру­гими… Далее Ма­ле­вич до­го­во­рился до того, что, может быть, уже теперь не надо больше и писать, а только про­по­ве­до­вать… Род­ченко всту­пает с ним в по­ле­мику… и об­ли­вает хо­лод­ной водой его мис­ти­чес­кие пред­по­ло­же­ния.”

“Су­щес­твен­ным и за­кон­ным оп­рав­да­нием су­щес­тво­ва­ния ис­кусс­тва яв­ля­ется дви­же­ние вперед, бес­пре­рыв­ное и аб­со­лют­ное.”

“Искусство стремится проникнуть в будущее, а не возвратиться к прошлому.”

“Че­ло­век не может жить без чуда. По при­роде своей он живет полной жизнью тогда, когда изоб­ре­тает, от­кры­вает, про­из­во­дит опыты. Про­цесс от­кры­ва­ния чуда, т. е. не­по­нят­ного, или ра­зоб­ла­че­ния, дает мотив для его ду­хов­ной де­ятель­ности, будь то мыш­ле­ние, работа над каким-нибудь со­ору­же­нием или просто ор­га­ни­за­ция своей личной жизни.”

“Чем больше в ис­кусс­тве не­по­нят­ного, тем оно больше дей­ствует, тем оно менее ути­ли­тарно в прямом смысле и больше в пе­ре­нос­ном, как по­бу­ди­тель к твор­чес­тву.”

“В про­из­ве­де­нии чудо, т. е. не­по­нят­ное, должно быть и в твор­чес­ком мо­менте, и в его тех­ни­чес­ком вы­пол­не­нии; фор­маль­ное его вы­пол­не­ние стре­мится быть таким же не­по­нят­ным, как и первый твор­чес­кий момент его за­ча­тия.”