Почему выставка о похоронах такая жизнеутверждающая? Читайте в статье

В конце статьи нес­колько лай­фха­ков

28 января (8 фев­раля по новому стилю) 1725 года скон­чался Пётр Ве­ли­кий. Три сто­ле­тия спустя Музеи Мос­ков­ского Кремля пред­став­ляют выс­тавку “Пос­лед­ний триумф Петра Ве­ли­кого. Впе­реди веч­ность”. Она рас­по­ло­жена в Од­нос­тол­пной палате Пат­ри­ар­шего дворца и Ус­пен­ской звон­нице. Следуя идее, за­ло­жен­ной в наз­ва­нии эк­спо­зи­ции, ор­га­ни­за­торы сде­лали не­обыч­ную ком­по­зи­цию: зри­тель в первой части узнаёт о гран­ди­оз­ных по­хо­ро­нах пер­вого рос­сий­ского им­пе­ра­тора, и только затем воз­вра­ща­ется к его жизни. В этой связи сна­чала выс­тавка может по­ка­заться мрач­ной, но это совсем не так! Это один из самых жиз­не­ут­вер­жда­ющих выс­та­воч­ных про­ек­тов за пос­лед­нее время в Москве. Почему, рас­скажу чуть позже, а пока следуя логике выс­тавки, начнём с по­хо­рон…

Под­го­тов­кой пог­ре­бе­ния мо­нарха впер­вые в рос­сий­ской ис­то­рии за­ни­ма­лась спе­ци­ально соз­дан­ная Пе­чаль­ная ко­мис­сия во главе с ге­не­рал-фель­дцей­хмей­сте­ром графом Яковом Ви­ли­мо­ви­чем Брюсом. Ему было по­ру­чено про­вести по­хо­роны «по обычаю прочих в Европе Го­су­дарств», про­дол­жив пре­об­ра­зо­ва­ния прид­вор­ного пог­ре­баль­ного обряда, ко­то­рые не­когда начал сам Петр I.

Тра­ур­ный це­ре­мо­ниал про­ща­ния с им­пе­ра­то­ром про­хо­дил в Санкт-Пе­тер­бурге с 28 января по 10 марта 1725 года. Петр фак­ти­чески сам сре­жис­си­ро­вал свой “пос­лед­ний триумф”. Еще при жизни он вни­ма­тельно изучал ев­ро­пей­ские тра­ур­ные це­ре­мо­ни­алы, лично учас­тво­вал в ор­га­ни­за­ции пышных по­хо­рон своих со­рат­ни­ков (Франца Ле­форта, Пат­рика Гор­дона, Федора Го­ло­вина, Якова Дол­го­ру­кого). Им­пе­ра­тор велел рус­ским дип­ло­ма­там за гра­ни­цей опи­сы­вать пог­ре­баль­ные ри­ту­алы при ев­ро­пей­ских дворах и при­сы­лать отчеты в Россию. Так он начал ре­форму тра­ур­ного эти­кета, и при его собс­твен­ной кон­чине все эти нов­шес­тва были при­ме­нены.

До прав­ле­ния Петра с по­чив­шими го­су­да­рями про­ща­лись в пре­де­лах двор­цо­вого ан­сам­бля Кремля в при­сутс­твии только бли­жай­ших родс­твен­ни­ков, ок­ру­же­ния царя и пред­ста­ви­те­лей ду­хо­венс­тва. Це­ре­мо­ния про­ща­ния с Петром Ве­ли­ким была от­кры­той.

Каждый день к гробу при­хо­дила вдова Петра им­пе­рат­рица Ека­те­рина I. Но 4 марта умерла их дочь На­талья, и через пять дней гроб с телом ма­ло­лет­ней ца­ревны был ус­та­нов­лен рядом с гробом отца. Вместе их и по­хо­ро­нили.

Тело им­пе­ра­тора прос­то­яло в Зимнем дворце 42 дня. Оче­видно, что такая дли­тель­ная це­ре­мо­ния про­ща­ния тре­бо­вала баль­за­ми­ро­ва­ния. Это было еще одно пра­вило за­хо­ро­не­ния, из­ме­нен­ное Петром Ве­ли­ким: до него рус­ских пра­ви­те­лей не баль­за­ми­ро­вали. Когда в 1716 году умерла лю­би­мая сестра им­пе­ра­тора, На­талья Алек­се­евна, ее брат был за гра­ни­цей, чтобы успеть на про­ща­ние, он при­ка­зал за­баль­за­ми­ро­вать ее тело.

Тра­ур­ная про­цес­сия к месту за­хо­ро­не­ния от­пра­ви­лась только 10 марта. Гроб про­несли в Пет­ро­пав­лов­ский собор по за­мер­зшей Неве в соп­ро­вож­де­нии по­чет­ного ка­ра­ула из 11 тысяч че­ло­век. Путь ос­ве­щали 1250 гре­на­дер с фа­ке­лами. Начало шес­твия воз­вес­тили в час дня двумя пу­шеч­ными зал­пами. Для шес­твия через Неву пос­тро­или спе­ци­аль­ный нап­лав­ной мост, на­чи­на­ющийся от глав­ной прис­тани и ук­ра­шен­ный черной тканью. Каждую минуту раз­да­вался пу­шеч­ный выс­трел с Пет­ро­пав­лов­ской кре­пости и Ад­ми­рал­тей­ства, ко­ло­коль­ный звон всех цер­квей. В тра­ур­ной про­цес­сии учас­тво­вала лю­би­мая лошадь Петра I с белым и крас­ным плю­ма­жем на голове.

По об­разцу за­пад­но­ев­ро­пей­ских пог­ре­баль­ных тор­жеств в состав тра­ур­ной про­цес­сии были вве­дены два рыцаря. Один латник – «Всад­ник ра­дости» в зо­ло­тых дос­пе­хах и на лошади. За ним шел «Всад­ник печали» в черных ры­цар­ских дос­пе­хах с плю­ма­жем из черных перьев на голове. Всад­ник был пешим. Эту эф­фек­тную деталь Петр по­за­имс­тво­вал у ев­ро­пей­ских мо­нар­хов: рыцари сим­во­ли­зи­ро­вали как скорбь, так и не­зыб­ле­мость славы го­су­даря в веках. Спе­ци­ально для пог­ре­баль­ных тор­жеств 1725 года из Мос­ков­ского Кремля в Пе­тер­бург дос­та­вили рос­кош­ное сна­ря­же­ние для этих ры­ца­рей, богато ук­ра­шен­ные кон­ские уборы, а также глав­ные сим­волы власти — го­су­дарс­твен­ные ре­га­лии (корону, ски­петр, дер­жаву).

При пог­ре­бе­нии Петра I в России впер­вые в тра­ур­ный ритуал, от­но­ся­щийся только к пра­вя­щему мо­нарху, были вве­дены короны, оли­цет­во­ря­ющие три за­во­еван­ных царс­тва (Ка­зан­ское, Ас­тра­хан­ское и Си­бир­ское), вхо­дя­щие в состав Рос­сий­ской им­пе­рии. Таким об­ра­зом, стре­ми­лись под­чер­кнуть саму сущ­ность Им­пе­рии. Прежде, т. е. в XVI–XVII веках, такие наз­ва­ния, как «Ас­тра­хан­ская» и «Си­бир­ская» короны, по от­но­ше­нию к цар­ским венцам ни­когда не при­ме­ня­лись. Для этой роли решено было ис­поль­зо­вать венцы из цар­ской казны, хра­ня­щи­еся в Мас­тер­ской и Ору­жей­ной па­ла­тах Мос­ков­ского Кремля.

А теперь о ма­жор­ной части эк­спо­зи­ции, ко­то­рая рас­по­ло­жена в Ус­пен­ской звон­нице. Это кол­лек­ция личной одежды Петра Ве­ли­кого.

После смерти го­су­даря многие его вещи были бе­режно соб­раны — сна­чала Ро­ма­но­выми, затем му­зей­ными ра­бот­ни­ками. Здесь впер­вые объ­еди­нены наряды им­пе­ра­тора из Кремля, Эр­ми­тажа и Ис­то­ри­чес­кого музея. Ку­ра­торы спра­вед­ливо на­зы­вают эту кол­лек­цию лучшим в мире соб­ра­нием им­пе­ра­тор­ского муж­ского кос­тюма конца XVII — первой чет­верти XVIII века.

Вещи из лич­ного гар­де­роба го­су­даря наг­лядно де­монс­три­руют, с каким вни­ма­нием им­пе­ра­тор от­но­сился к моде и как стре­мился со­от­ветс­тво­вать своим об­ли­ком ста­тусу ев­ро­пей­ского мо­нарха.

Выс­тавка поз­во­ляет уви­деть Петра I вне рамок при­выч­ного, ти­ра­жи­ру­емого в те­че­ние сто­ле­тий образа – пред­ста­вить царя-пре­об­ра­зо­ва­теля не только в одеж­дах плот­ника или воина, но и в изыс­кан­ных на­ря­дах в стиле Лю­до­вика XIV.

Ду­шег­рейки-без­ру­кавки Петра раз­ру­шают сте­ре­отип­ный образ Петра Ве­ли­кого, ко­то­рый меньше всего со­от­но­сится с неж­ными тка­нями, ук­ра­шен­ными вы­ши­тыми цве­тами.

Его рост сос­тав­лял 2 метра и 3 с по­ло­ви­ной сан­ти­метра. Обхват груди 100 сан­ти­мет­ров, что со­от­ветс­твует 50-му раз­меру одежды. Длин­ные руки и ноги. Се­годня мы бы ска­зали, что у им­пе­ра­тора была мо­дель­ная внеш­ность.

В соб­ра­нии Эр­ми­тажа сох­ра­ни­лись 13 на­ряд­ных ха­ла­тов-шла­фо­ров Петра I "из дра­го­цен­ных фран­цуз­ских, италь­ян­ских или ки­тай­ских тканей". Не только кра­си­вые, но еще и удоб­ные и теплые шла­форы с ши­ро­кими ру­ка­вами покроя "кимоно" но­си­лись поверх кам­зола и штанов.

Петр I носил колет, ко­то­рый служил ему вместо лат, в сра­же­ниях и во время по­ле­вых учений. Колет не ус­ту­пал по своей проч­ности ме­тал­ли­чес­кой броне.

В этот камзол Петр I был одет во время Пол­тав­ской битвы 27 июня 1709 г. По пре­да­нию, он очень ценил его и впос­ледс­твии на­де­вал в дни го­дов­щины сра­же­ния.

В Гол­лан­дии, в Са­ар­даме, где рус­ский царь под именем Петра Ми­хай­лова обу­чался плот­ниц­кому делу, он впер­вые увидел бе­лос­неж­ные на­ряд­ные кам­золы, ко­то­рые делали гол­ланд­ские мас­те­рицы. Они так и на­зы­ва­ются — "са­ар­дам­ские". Их глав­ная осо­бен­ность в декоре — не­ве­ро­ятно тру­до­ем­кой объ­ем­ной вы­шивке в тех­нике "тра­пунто", когда между двумя слоями ткани при­чуд­ли­вым узором прок­ла­ды­ва­ется шнур, ко­то­рый затем прос­те­ги­ва­ется.

Во время своего пер­вого ев­ро­пей­ского пу­те­шес­твия Петр, как пра­вило, носил костюм плот­ника или са­ар­дам­ских крестьян. Такие шляпы в Гол­лан­дии носили и кресть­яне, и плот­ники, и моряки.