Шатлены, фермуары, жирандоли: путешествие в мир забытых вещей в ГИМ. Бонус - тайна «Глаза возлюбленного»

Не все даже при им­пе­ра­тор­ских ев­ро­пей­ских дворах были в сос­то­янии усы­пать себя брил­ли­ан­тами, по­этому когда в се­ре­дине XVIII века не­мец­кий ювелир Фрид­рих Штрасс путём мно­го­чис­лен­ных эк­спе­ри­мен­тов создал ис­кусс­твен­ный брил­ли­ант. Штрасс нашёл на берегу Рейна свер­ка­ющий горный хрус­таль, ко­то­рый и на­тол­кнул его на идею соз­да­ния ими­та­ции дра­го­цен­ного камня из стекла, по­лу­чив­шего в итоге наз­ва­ние "страз" по ла­тин­ской транс­крип­ции его фа­ми­лии – Strass. Так мода на стразы ох­ва­тила всю Европу.

Ещё одна важная при­чина по­пу­ляр­ности стра­зов - это прос­тота их ог­ранки и об­ра­ботки. Более того, их умение от­ра­жать свет и за­га­доч­ный блеск порой пре­вос­хо­дили под­лин­ные брил­ли­анты. Вы сами смо­жете на выс­тавке в этом убе­диться, пок­ру­тив вык­лю­ча­тель света в одной из витрин: здесь рядом с ук­ра­ше­ни­ями из страз лежит кольцо с брил­ли­ан­том. При по­ка­за­теле, равном 100 и 500 свечей алмаз не даёт вы­ра­зи­тель­ной игры света – а вот стразы, нап­ро­тив, от­ра­жают даже скуд­ное ос­ве­ще­ние.

Не­боль­шой зал пос­вя­щен из­де­лиям от ве­ду­щих ми­ро­вых брен­дов моды, соз­дан­ным из крис­тал­лов и спла­вов.

На выс­тавке ин­те­ресно пос­мот­реть на вещи, ко­то­рые прак­ти­чески вышли из се­год­няш­него оби­хода. Слово шатлен про­ис­хо­дит от фран­цуз­ского «chatelain», что в пе­ре­воде оз­на­чает «кас­те­лян», «вла­де­лец замка». Это дер­жа­тель с нес­коль­кими це­поч­ками и за­жи­мами. Ак­сес­суар обычно кре­пился на пояс. В Европе он по­явился ещё во вре­мена Сред­не­ве­ковья, но особую по­пу­ляр­ность при­об­рёл в XVIII-XIX вв. На богато ук­ра­шен­ных шат­ле­нах носили блок­ноты, ма­лень­кие вы­ши­тые ко­шельки, кар­ман­ные часы.

Па­ро­вые ку­риль­ницы пред­наз­на­ча­лись для ос­ве­же­ния воз­духа в по­ме­ще­нии аро­мат­ным паром , ко­то­рый об­ра­зо­вался при наг­ре­ва­нии го­рел­кой аро­ма­ти­чес­кой жид­кости в ре­зер­ву­аре. Аро­мат­ный пар вы­хо­дил из тру­бо­чек на крышке ку­риль­ницы.

В рус­ском цер­ков­ном юве­лир­ном ис­кусс­тве дроб­ни­цей на­зы­вают ми­ни­атюр­ную вставку в форме плас­тины с от­вер­сти­ями для креп­ле­ния к ук­ра­ша­емому пред­мету. Дроб­ницы вы­пол­няют на об­лож­ках Еван­ге­лия, митрах, па­на­гиях или на па­рад­ных бо­гос­лу­жеб­ных об­ла­че­ниях.

А вот слово “мюли” мод­ницы в пос­лед­нее время ис­поль­зуют всё больше и больше. Это обувь с бо­га­той ис­то­рией. Ла­тин­ское «mulleus calceus» обоз­на­чало це­ре­мо­ни­аль­ную обувь без зад­ника, из­го­тов­лен­ную из кожи крас­ного цвета. Такую обувь поз­во­ля­лось носить только вер­хов­ным ма­гис­трам древ­него Рима. Позже мюли стали по­пу­лярны и среди обыч­ных граж­дан, но, носить не прак­тич­ную, легко сос­ка­ки­ва­ющая с ноги и, к тому же, до­ро­гую обувь, могли поз­во­лить себе только бо­га­тые люди и мюли так и ос­та­лись при­ви­ле­гией арис­ток­ра­тов. В ев­ро­пей­скую моду мюли вошли в 1694, когда гра­финя Д’Олон, жена мар­шала де ля Фертэ, пришла на цер­ков­ную службу в ярко-крас­ных мюлях из парчи на каб­лучке. Мадам де Пом­па­дур, ко­ро­лева Мария-Ан­ту­анетта, а следом за ними и все знат­ные дамы Фран­ции XVIII века стали носить мюли.

Со вре­ме­нем пи­кан­тные мюли стали ас­со­ци­иро­ваться с эро­ти­кой и соб­лаз­ном, а затем ис­клю­чи­тельно с жен­щи­нами лег­кого по­ве­де­ния. В 1863 году Эдуард Мане на­пи­сал скан­дально из­вес­тную «Олим­пию». На пе­ред­нем плане – не­зап­рав­лен­ная пос­тель, на ко­то­рой по­лу­ле­жит об­на­жен­ная жен­щина. В ее рыжих во­ло­сах – ро­зо­вая ор­хи­дея, на шее за­вя­зан­ная бан­ти­ком чёрная бар­хотка, на ногах – мюли. Имя Олим­пия носила ге­ро­иня романа Алек­сан­дра Дюма-сына «Дама с ка­ме­ли­ями». Олим­пи­ями часто на­зы­вали в то время женщин лег­кого по­ве­де­ния. Мюли ока­за­лись в полной опале. Ни одна при­лич­ная жен­щина не могла себе поз­во­лить надеть по­доб­ную «раз­врат­ную» обувь.

Ис­то­рия уди­ви­тель­ных ук­ра­ше­ний, во­шед­ших в ис­то­рию под ро­ман­ти­чес­ким наз­ва­нием "Глаз воз­люб­лен­ного", на­ча­лась в 1794 году, когда принц Уэль­ский, бу­ду­щий ан­глий­ский король Георг IV, тайно же­нился на своей лю­бов­нице Марии Фиц­гер­берт, ов­до­вев­шей ка­то­личке, ко­то­рая была на шесть лет старше него. Однако брак не имел юри­ди­чес­кой силы, пос­кольку принц даже не пы­тался по­лу­чить на него сог­ла­сие отца, как это было пре­дус­мот­рено за­ко­ном о ко­ро­лев­ских браках. Чтобы сох­ра­нить свой тайный роман и ос­та­вить образ не­уз­на­ва­емым для пос­то­рон­них, принц за­ка­зал ри­су­нок, ко­то­рый за­пе­чат­лел его собс­твен­ный глаз зна­ме­ни­тому ху­дож­нику-ми­ни­атю­ристу того вре­мени по имени Ри­чарду Косуэй. Ми­ни­атюру он от­пра­вил в по­да­рок Марии Фиц­гер­берт в кон­ти­нен­таль­ную Европу, куда она пы­та­лась сбе­жать от осуж­де­ния света. По­да­рок про­из­вел впе­чат­ле­ние и достиг своей цели- Мария при­няла пред­ло­же­ние короля и тайно об­вен­ча­лась с ним. В пос­ледс­твие, Косуэй на­пи­сал еще одну ми­ни­атюру в пару первой, но уже с глазом Марии для принца. Так влюб­лен­ные по­ло­жили начало новому мод­ному нап­рав­ле­нию в ис­кусс­тве – “пор­трету" глаза лю­би­мого че­ло­века, что поз­во­ляло при не­об­хо­ди­мости хра­нить ано­ним­ность. Мгно­венно вспых­нув­шая мода на эти ро­ман­ти­чес­кие ук­ра­ше­ния угасла столь же быстро, как и по­яви­лась, по­этому се­годня такие ми­ни­атюры – не­обык­но­вен­ный ра­ри­тет.