Жил в 8-метровой комнате, а писал Вселенную

О творчестве и судьбе художника Николая Гущина

Дом рус­ского за­ру­бежья пред­став­ляет выс­тавку «Ни­ко­лай Гущин. Из­вес­тный не­из­вес­тный». Время его жизни приш­лось на эпоху бурных и тра­ги­чес­ких со­бы­тий ХХ века, ска­зав­шихся на личной и твор­чес­кой судьбе ху­дож­ника.

Сын сель­ского учи­теля, он ро­дился в 1888 году под Вяткой. Детс­тво и юность Ни­ко­лай провёл в Перми, затем учился на об­ще­об­ра­зо­ва­тель­ном от­де­ле­нии Пси­хо­нев­ро­ло­ги­чес­кого ин­сти­тута в Санкт-Пе­тер­бурге и од­нов­ре­менно за­ни­мался жи­во­писью и ри­сун­ком в час­тной студии.

В 1910 году Гущин пос­ту­пил в Мос­ков­ское учи­лище жи­во­писи, ваяния и зод­чес­тва. За­ни­ма­ется в пор­трет­ном классе у Сергея Ма­лю­тина, а на стар­ших курсах — в мас­тер­ской Кон­стан­тина Ко­ро­вина.

Друг ху­дож­ника, поэт-фу­ту­рист и один из первых рос­сий­ских ави­ато­ров Ва­си­лий Ка­мен­ский пос­вя­тил Ни­ко­лаю Гущину такие строки:

«...Верю, будет пора, и воистину светВсех возрадует славой цветущей.Это будет художник-поэтНиколай изумительный

Гущин...»

В начале 1914 года на сти­пен­дию Мос­ков­ского об­щес­тва лю­би­те­лей ху­до­жеств Гущин поехал в США. Он провел там 7 ме­ся­цев, и был ра­зо­ча­ро­ван: «Наг­ро­мож­де­ние домов не пред­став­ляет собой город, скоп­ле­ние эмиг­ран­тов не об­ра­зует расы, со­че­та­ние разной нас­ледс­твен­ности не может дать со­вер­шенс­тво лич­ности».

На­чав­ша­яся Первая ми­ро­вая война, зас­та­вила его вер­нуться в Россию через Японию.

В 1917 году Гущин встре­чает свою любовь, Наташу, сту­ден­тку ме­ди­цин­ского ин­сти­тута, же­нится и уез­жает в Пермь.

Он пре­по­дает ри­су­нок и жи­во­пись в Доме на­род­ных ис­кусств, учас­твует в ор­га­ни­за­ции ху­до­жес­твен­ного учи­лища и “Союза сво­бод­ных ху­дож­ни­ков” — пер­вого твор­чес­кого объ­еди­не­ния При­камья. В ок­тябре 1918 года “Из­вес­тия Перм­ского Совета” со­об­щают, что “...около брат­ской могилы по­гиб­ших в слав­ных боях за со­ци­ализм то­ва­ри­щей, что в то­по­ле­вой аллее... около здания первой муж­ской гим­на­зии спешно воз­дви­га­ется па­мят­ник борцам за сво­боду, по про­екту, сос­тав­лен­ному мес­тным ху­дож­ни­ком Гу­щи­ным”. Мо­ну­мент про­су­щес­тво­вал два месяца, его взор­вали кол­ча­ковцы, всту­пив­шие в город в конце того же года. Пре­дуп­реж­ден­ный о воз­мож­ных реп­рес­сиях, Гущин вы­нуж­ден был скрыться из города.

Его при­няли на работу ху­дож­ни­ком-рес­тав­ра­то­ром в ху­до­жес­твен­ный музей им. Ра­ди­щева, где его очень ценили. Там Ни­ко­лай Гущин воз­ро­дил де­сятки про­из­ве­де­ний ис­кусс­тва, в том числе – кар­тину В.Э. Бо­ри­сова-Му­са­това «Осен­ний мотив».

В Са­ра­тове он жил в кро­шеч­ной 8-мет­ро­вой ком­нате в ком­му­налке, не мог учас­тво­вать в выс­тав­ках, ему не раз­ре­шали пре­по­да­вать. Че­ло­век, ко­то­рый по­лу­чил прек­рас­ное ху­до­жес­твен­ное об­ра­зо­ва­ние, выс­тав­лялся на одних выс­тав­ках с Тат­ли­ным, во Фран­ции – с Ма­тис­сом, Пи­кассо... Но в СССР его жи­во­пись была объ­яв­лена «идейно чуждой».

“Су­щес­твует ли абс­трак­тная мораль? Думаю, что нет, так как та или иная мораль — лишь форма нашего по­ве­де­ния. Чем глубже про­яв­ле­ние че­ло­ве­чес­кого духа — тем воз­вы­шен­нее мораль. Твор­чес­тво же — это не­ис­то­вое стрем­ле­ние к “не­ве­до­мому”. Чтобы пе­ре­дать “не­ве­до­мое”, нужна “не­ве­до­мая” форма. Да, ху­дож­ник должен писать то, что видит, но видеть он должен гла­зами духа вне света дня и вне света ночи”.

Николай Гущин

И всё же Ни­ко­лай Гущин зна­чи­тельно пов­лиял на куль­тур­ную жизнь Са­ра­това того вре­мени. В его ма­лень­кой ком­нате стены от пола до по­толка были уве­шаны кар­ти­нами, и туда было просто па­лом­ни­чес­тво. В музее у него была рес­тав­ра­ци­он­ная мас­тер­ская в под­валь­чике, там висели его кар­тины, и туда тоже всё время при­хо­дили люди.

“...Я часто думаю, что кра­сота — цель нашей жизни, и цель пос­лед­няя. Не кра­сота, как куль­тур­ная цен­ность, а кра­сота как сущее, т.е. прет­во­ре­ние ха­оти­чес­кого уродс­тва че­ло­ве­чес­ких от­но­ше­ний в нас­то­ящую кра­соту, кра­соту живую”.

Николай Гущин

По­ло­же­ние чуть из­ме­ни­лось лишь на рубеже 1960-х годов, когда его пор­трет Ма­хатмы Ганди был выбран в ка­чес­тве по­дарка премьер-ми­нис­тру Индии Джа­ва­хар­лалу Неру. А через 6 лет ху­дож­ник скон­чался после про­дол­жи­тель­ной бо­лезни.

Один из ве­ли­чай­ших рус­ских ху­дож­ни­ков-сим­во­лис­тов – Михаил Вру­бель. Мне ка­жется, что некие па­рал­лели воз­ни­кают сами собой. Оба писали не столько о внеш­нем мире, сколько о внут­рен­нем, оба ста­ра­лись пос­тичь тайны Все­лен­ной с по­мощью ис­кусс­тва. Если холсты Вру­беля будто усеяны крис­тал­лами, из ко­то­рых рож­да­ются за­во­ра­жи­ва­ющие кар­тины, то у Гущина фак­тура мно­гос­лой­ная, рель­еф­ная, на­по­ми­на­ющая рос­сыпи дра­го­цен­ных камней. Ходишь по выс­тавке, и в какой-то момент на­чи­нает ка­заться, что ты в вос­точ­ной сказке, перед тобой один за другим от­кры­ва­ются сун­дуки полные пе­ре­ли­ва­ющихся изум­ру­дов, ру­би­нов, сап­фи­ров, са­моц­ве­тов.

Пей­зажи Ни­ко­лая Гущина - это фан­тас­ти­чес­кое прос­транс­тво, на­пол­нен­ное мис­ти­чес­ким смыс­лом.

“Кто фи­ло­соф­ски поз­нает мир, тот сам должен быть миром... Сама пос­та­новка дер­зкой задачи поз­нать все­лен­ную, воз­можна лишь тогда, когда сам есть все­лен­ная...”.

Николай Гущин