Попросите детей сводить вас на выставку “В ожидании чуда. Посвящение Марку Шагалу.”

Зал первый - Первое, что увидели мои глаза.

«Корыто – первое, что уви­дели мои глаза. Обык­но­вен­ное корыто: глу­бо­кое, с зак­руг­лён­ными краями. Какие про­да­ются на базаре. Я весь в нем уме­щался. Не помню кто, скорее всего, мама рас­ска­зы­вала, что, как раз когда я ро­дился — в ма­лень­ком домике у дороги, позади тюрьмы на ок­ра­ине Ви­теб­ска вспых­нул пожар. Огонь ох­ва­тил весь город, вклю­чая бедный ев­рей­ский квар­тал.

Мать и мла­денца у неё в ногах, вместе с кро­ватью, пе­ре­несли в бе­зо­пас­ное место, на другой конец города. Но глав­ное, ро­дился я мёр­твым. Не хотел жить. Этакий, во­об­ра­зите, блед­ный ко­мо­чек, не же­ла­ющий жить. Как будто нас­мот­релся картин Шагала. Его кололи бу­лав­ками, оку­нали в ведро с водой. И на­ко­нец он слабо мя­ук­нул. В общем, я мер­тво­рож­дён­ный. Как же я здесь ухит­рился ро­диться? Чем здесь люди дышат?».

А мои глаза, ко­нечно, сразу уви­дели это ЧУДО. Ради одной этой кар­тины я бы пошла на эту выс­тавку.

Зал второй - Что стоит человек, которому нет цены.

Пока дети будут играть в игру, пы­та­ясь по­пасть рыбкой в бочку, они узнают, что отец ху­дож­ника ра­бо­тал в рыбной лавке, что рыбы на кар­ти­нах Шагала – это вос­по­ми­на­ния о детс­тве и об отце.

«Надо ли вообще го­во­рить об отце? Что стоит че­ло­век, ко­то­рый ничего не стоит? Ко­то­рому нет цены? Вот почему мне трудно по­дыс­кать слова.

Мой дед, учи­тель в хедере, не нашёл ничего луч­шего, чем с самого детс­тва оп­ре­де­лить своего стар­шего сына, моего отца, рас­сыль­ным к тор­говцу се­лёд­кой, а млад­шего — уче­ни­ком к па­рик­ма­херу. Ко­нечно, в рас­сыль­ных отец не ос­тался, но за трид­цать два года не пошёл дальше ра­бо­чего.

Он пе­ре­тас­ки­вал ог­ром­ные бочки, и сердце моё трес­ка­лось, как ломкое ту­рец­кое пе­ченье, при виде того, как он во­ро­чает эту тя­жесть или дос­таёт се­лёдки из рас­сола за­ко­че­нев­шими руками. Одежда отца была вечно заб­рыз­гана се­лё­доч­ным рас­со­лом. Блес­тя­щие че­шуйки так и сы­па­лись во все сто­роны. Иногда же его лицо, то мер­твенно-, то из­желта-блед­ное, ос­ве­ща­лось слабой улыб­кой.

Что это была за улыбка! Откуда она бра­лась? Отец пред­став­ля­ется мне за­га­доч­ным и грус­тным. Каким-то не­пос­ти­жи­мым».

Зал третий – Мой грустный и весёлый город.

Эти ин­стал­ля­ции сде­ланы ху­дож­ни­ками Аллой Ни­ко­ла­евой и Юрием Ме­лик­се­тя­ном, здесь мно­жес­тво цитат из твор­чес­тва Шагала.

«В один прек­рас­ный день (а других и не бывает на свете), когда мама сажала в печку хлеб на длин­ной лопате, я по­до­шёл, тронул ее за пе­ре­пач­кан­ный мукой локоть и сказал: — Мама... я хочу быть ху­дож­ни­ком. Ни при­каз­чи­ком, ни бух­гал­те­ром я не буду. Все, хватит! - Не зря я все время чувс­тво­вал: должно слу­читься что-то осо­бен­ное. Слово «ху­дож­ник было таким ди­ко­вин­ным, книж­ным, будто за­ле­тев­шим из дру­гого мира, - может мне и по­па­да­лось, но в нашем го­родке его никто и ни­когда не про­из­но­сил».

Зал четвертый – Птицы и звери.

Зал пятый – Париж. Мастерская художника.

Здесь висит фо­тог­ра­фия жены Беллы, глав­ной музы Шагала. После же­нитьбы на Белле пер­со­нажи ху­дож­ника вос­па­рили над го­ро­дом.

«И я понял: это моя жена. На блед­ном лице сияют глаза. Только от­крыть окно – и она здесь. А с ней лазурь, любовь, цветы. С тех давних пор и по сей день она, одетая в белое ил в черное, парит на моих кар­ти­нах, озаряя мой путь в ис­кусс­тве».

Дверь пла­тя­ного шкафа от­кры­ва­ется и мы по­па­даем в сле­ду­ющий зал.

Зал шестой – Парижское кафе.

В левом вер­хнем углу Ви­тебск за­ме­тили?

Зал седьмой - Волшебство цирка.

«Цирк – это вол­шебс­тво, ко­то­рое по­яв­ля­ется и ис­че­зает, как мир. Цирк бу­до­ра­жит. Он ис­крен­ний. Цирк – это ма­ги­чес­кое слово, ты­ся­че­лет­няя игра, танец со сле­зами и смехом, игра рук и ног, прев­ра­ще­ние в вы­со­кое ис­кусс­тво.

Это прон­зи­тель­ный крик че­ло­века, ищу­щего бес­печ­ность и ра­дость и, по­добно Дон Кихоту, - свой идеал. Эти клоуны, всад­ницы и ак­ро­баты давно и прочно обос­но­ва­лись в моих мечтах. Почему? Почему их из­ма­лё­ван­ные лица, их ужимки тро­гают меня до слез? Вместе с ними я ус­трем­ля­юсь к новым го­ри­зон­там. Они соб­лаз­няют меня пёс­трыми кос­тю­мами и гримом, и я мыс­ленно рисую новые че­ло­ве­чес­кие стран­ности», - Марк Шагал «Об ис­кусс­тве и куль­туре».

А ваши дети при­ме­рят цир­ко­вой костюм, поп­ро­буют себя в роли жон­глёра или гим­наста и, ко­нечно, воп­ло­тят в жизнь мечту любого ре­бенка - по­ри­суют на стене. Теперь их жи­во­пись со­седс­твует с жи­во­писью Шагала.