Николай Милиоти. Избранное

Из ав­то­би­ог­ра­фи­чес­ких за­ме­ток:

«Я ро­дился в 1874 году в Москве на Воз­дви­женке, в жи­во­пис­ной та­тар­ской сто­лице с сорока со­ро­ками цер­квей и ча­со­вен. Я про­ис­хожу из очень бо­га­той семьи про­мыш­лен­ни­ков со сто­роны моего отца и из во­ен­ного дво­рянс­тва со сто­роны матери. Фа­ми­лия, ко­то­рую носят члены моей семьи про­ис­хо­дит от ста­рин­ного ви­зан­тий­ского цар­ского рода Ком­не­нов, ко­то­рые жили в Стам­буле и после па­де­ния им­пе­рии. Самое имя Miliotter оз­на­чает ми­ло­сец – житель древ­нег­ре­чес­кого ос­трова Милос, где вы­сек­лась из мра­мора прек­рас­ней­шая Венера. Именно здесь про­жи­вали те, чья кровь течет в моих жилах».

У матери Ни­ко­лая Ми­ли­оти На­дежды Ва­силь­евны был тя­же­лый ха­рак­тер, от­но­ше­ния с сыном не скла­ды­ва­лись. При­ми­ри­лись они лишь не­за­долго до ее кон­чины.

Ми­ли­оти учился в Мос­ков­ском учи­лище жи­во­писи, ваянии и зод­чес­тва, где его учи­те­лями были Сергей Иванов, Абрам Ар­хи­пов, Ва­лен­тин Серов, Кон­стан­тин Ко­ро­вин, Исаак Ле­ви­тан.

Ми­ли­оти был ху­дож­ни­ком-сим­во­лис­том, он вошел в сод­ру­жес­тво «Го­лу­бая роза», выс­тавка ко­то­рого сос­то­ялась в Москве в 1907 году и стала самым зна­чи­мым со­бы­тием тех лет, оп­ре­де­лив сти­лис­тику новой эпохи. Го­лу­бо­ро­зовцы объ­еди­ни­лись вокруг ху­дож­ника Павла Куз­не­цова, их так и на­зы­вали «куз­не­цовцы».

В ав­густе 1914 г. Ми­ли­оти был приз­ван в армию. В своих днев­ни­ках он пишет: “Я всегда по­ра­жался, как самый мирный, добрый че­ло­век, войдя в же­лез­ные ус­ло­вия войны, делает зло бес­соз­на­тельно и почти доб­ро­со­вес­тно”

“Какая эки­пи­ро­ван­ность, хо­ле­ность, какая жад­ность до впе­чат­ле­ний, какое удо­воль­ствие пить жизнь, даже идти на гибель! Как не­по­ко­ле­бима ка­за­лась жизнь наша бар­ская, как прек­расна, гро­мадна Россия, ее армия, ее пра­ви­тель­ство, ее народ! Помню осо­бенно обед в рес­то­ране Прага в день объ­яв­ле­ния войны Фран­цией и Ан­глией, когда стоя, слу­шали мы вос­тор­женно ряд ис­пол­няв­шихся ор­кес­тром гимнов. А ведь музыка эта была по­хо­рон­ной му­зы­кой нашей куль­туры, нашего прош­лого, нашего по­ко­ле­ния и всей жизни нашей”.

После Ре­во­лю­ции 1917 года Ми­ли­оти об­ра­ща­ется к Алек­сан­дру Бенуа с прось­бой о хо­да­тай­стве перед нар­ко­мом Ана­то­лием Лу­на­чар­ским о вру­че­нии ему ох­ран­ной гра­моты для сво­бод­ного пе­ре­езда в Крым. С 1918-1920 гг. он был Пред­се­да­те­лем ко­мис­сии по охране ху­до­жес­твен­ных цен­нос­тей Крыма.

Из письма Ми­ли­оти жене:

«Ле­лечка, моя родная. Я взял на себя гро­мад­ное и страшно рис­ко­ван­ное дело – весь ху­до­жес­твен­ный Крым. Сос­та­вил гро­мад­ную ко­мис­сию, взял 50 сот­руд­ни­ков, ос­но­вал два музея, по­лу­чил ас­сиг­но­ва­ния на 700 000 рублей. Всё это так от­ветс­твенно и так рис­ко­ванно ввиду неп­роч­ности всего, что не знаю выйду ли из этого».

В 1920 году Ми­ли­оти принял ре­ше­ние по­ки­нуть родину.

«По­гибла Россия, раз­би­тая на части, за­ня­тая на­шес­твием врага, сама в руках страш­ных бе­зум­цев, без путей со­об­ще­ния, без суда, без права, без закона, го­лод­ная и об­ни­щав­шая. Гла­вари её - уто­писты с плос­кими лбами до за­тылка, страс­тно уве­рен­ные в при­шес­твии Царс­тва Божия на земле. Вокруг мо­ло­дые, креп­кие псы - карь­еристы, боль­ше­вист­ская чернь, тупая, не­ве­жес­твен­ная, злая и во­ню­чая».

Сна­чала он жил в Софии, где его мас­тер­скую по­се­щал царь Борис, с 1921 по 1922 гг. ра­бо­тал в Бер­лине. В 1923 г. пе­ре­се­лился в Париж, где гос­тями его мас­тер­ской на пло­щади Сор­бонны были Поль Валери, Райнер Мария Рильке, Андре Моруа. Но он всегда мечтал вер­нуться на родину, фран­цуз­ского под­данс­тва он так и не принял.

В его карь­ере были твор­чес­кие по­ез­дки в Италию, Гер­ма­нию, США, Ис­па­нию, боль­шая личная выс­тавка в Би­ар­рице.

В эмиг­ра­ции Ни­ко­лай Ми­ли­оти пишет пор­треты Марины Цве­та­евой, На­дежды Тэффи, Алек­сан­дра Зилоти, внука Павла Треть­якова, соз­да­теля Треть­яков­ской га­ле­реи.

К мысу радости, к скалам печали ли,К островам ли сиреневых птиц –Все равно – где бы мы ни причалили,Не поднять мне тяжелых ресниц…

«Жизнь не остановится после нашего исчезновения. Как мила мне Россия, ее леса, ее поля, ее цветы, птицы и люди! Глядя на эти легкие, темные, прозрачные тени на зеленой траве и песке дорожек, вспоминаю я русский пейзаж и Левитана.Пусть я исчезну. Ни солнце, ни весеннее возрождение, ни травы, ни звери не исчезнут – все вечно – и счастье было жить среди них назначенную мне жизнь на земле!»